«Я поговорил с Клаасье про запись».

Ну-ну. Недодозировка — такого и слова-то нет.

«Ну, да, но у нее реальные проблемы с наркотиками. Не как у тебя. Не как у нас. — Он косится на пиво. — Не думаю, что хоть раз видел ее не под кайфом».

«Ты не в курсе?! Она модель! Выиграла конкурс!»

«Так и знал! Тит, я так и знал, что она обучена — по походке видно! — Глен возбужден. — Говорил же, она королева красоты!»

«Да, Глен, — Тит сжимает переносицу. — Я знаю, что она королева красоты. Это глазами видно».

«Прости». Глен успокаивается.

«Тит, у нее есть спецподготовка. И я не об оранской литре».

«Я не ебу, что это значит. „Оранской литре“? Это, блядь, что? Литература?»

«Я тоже заметил, — быстро говорит лейтенант, потом поворачивается к Титу: — Да, он имел в виду оранскую литературу. Женщины любят читать, верно же?»

Лейтенант поправляет электронные часы. Психологическая и физическая спецподготовка в неизвестной правительственной организации. Я это заметил. Вы заметили. Они — нет.

«Не парься, Тит, мы ее знаем. Ну и известно же, как оно у баб с книгами».

«Она не беззащитный ребенок. Она неплохо разобралась с наемником».

«Разобралась? — не соглашается он. — Она ввязалась с ним в тупую херню. С которой пришлось разбираться нам».

«Да-да, это мы уже слышали, но факт остается фактом: вы нашли эту запись более страшной, чем она».

«Тит, у нее есть спецподготовка. И я не об уроках самообороны».

«Спецподготовка? В чем? Типа она профессиональная танцовщица? Или... — он щурится. — Намекаешь, что стриптизерша?»

«Я тоже заметил, — быстро говорит лейтенант, потом поворачивается к Титу: — Да, он имел в виду профессиональные занятия танцами. Женщины любят танцевать, верно же?»

Лейтенант поправляет электронные часы. Психологическая и физическая спецподготовка в неизвестной правительственной организации. Я это заметил. Вы заметили. Они — нет.

«Не парься, Тит, мы ее знаем. Ну и известно же, как оно у баб с танцами».

«Я думаю, ты продумал ложь, но она не подыграла».

«Я хотел услышать твое мнение, а не сказочку. Сказочки бабушке рассказывай».

«Ага, так и поступлю».

«Да-да, давай». Он всё так же мрачно смотрит на пиво.

«Эта запись была ее последним шансом действовать по плану».

«Но она не стала. Она знает, что нам не соврешь. В отличие от вас».

О нет... он тоже предатель. Из-за гордыни своей. Увы, теперь с этим ничего уже не поделаешь.

«Охуенно. Теперь вы вспомнили, как делать свое дело... — Он мрачно смотрит на пиво. — Так задрала эта ссанина — надо взять чего покрепче».

«Да, мужики, надо сегодня закатить тусу!»

«Зачем?»

«Э... — он смотрит на старика в углу. — Может, и не надо».

Успех. Они признались в сговоре с целью обмануть следствие.

«Может, она все еще в стадии отрицания. Ну, знаешь, защитный механизм».

«Угу... может быть».

Он уже не слишком уверен.

«Тит, скажи правду: что произошло?» (Завершить.)

«Я уже сказал. — Он зарывается лицом в ручищи и вздыхает. — Мы его повесили».

В голосе его всё меньше огонька. Да и мужики его всё молчаливей.

Они смущены. Им это всё более не по зубам.

«Бросьте, Тит. Мы знаем, что вы его не повесили. Его застрелили. — Он стучит по блокноту. — Я понимаю, что вы устали. Я тоже — так почему б не...»

«Знаешь что? — придвигается он. — Я и правда устал. И от вас, и от шлюхи с верхнего этажа».

«Увидишь ее еще раз — скажи, что Тит предлагает ПОЙТИ НА ХУЙ!» Он отшвыривает банку пива.

Это вздорный гнев человека, у которого больше нет сил.

«Вранье, интриги... хватит! Хва-тит, слышите? Всё, ваше расследование — окончено».

«Ага...» В зале повисает молчание. Ален порывается что-то сказать — но потом решает, что лучше не стоит.

По полу растекается пиво из банки. Никто на это не реагирует.

«Что это, блядь, за похоронный настрой? Пора накатить пивасика! — Он осматривается. — БАРМЕН! Двадцать банок пива профсоюзу докеров!»

«А что ж не СОРОК-то? — кричит мужчина из-за стойки. — Давай сразу СОТНЮ, а то недостаточно громко!»

«Сотня банок пива — вот это дело! — оживляется Глен. — Давай-ка двигай сюда, управляющий кафетерием!»

Окно возможностей закрывается. Чем больше они вольют в себя пива, тем меньше в них будет охоты сотрудничать.

«Бросьте, Тит. Ставки слишком высоки. Грозит пролиться кровь — трибунал, помните? — Он закрывает блокнот. — Я понимаю, что вы устали, так почему б не...»

«Знаешь что? — придвигается он. — Я и правда устал. От вас, от них, от шлюхи с верхнего этажа».

«Увидишь ее еще раз — скажи, что Тит предлагает ПОЙТИ НА ХУЙ!» Он отшвыривает банку пива.

«Ну же, Тит. День выдался долгий. Я устал бегать между вами. Вижу, вы тоже устали — так почему бы вам не...»

Мужчина начинает подтормаживать. Будто сахар в крови резко упал. Ему уже не уследить за всеми переменными.

Да кто бы уследил? Сложнее и сложнее играть свою в ужасной пьесе роль. Лишь малость подтолкнуть...

Не всё, что приходит на ум, нужно говорить вслух. Комбинируй.

«Ладно... Ладно... — бормочет Тит онемевшими губами. — Шлюха, психопатка ебучая...»

«Тит, она сказала, что если бы могла, не отказалась бы и сама пострелять с воздуха».

«„Лучшие хиты авиастрелка“ напугали вас сильнее, чем ее. Прими это».

«„Напугала нас“?! Никого она, блядь, не напугала! — Блондин будто порывается вскочить, но успокаивается. — Тит, я нихуя не понимаю».