«Коппернадо возвращается, — усмехается он. — Чего тебе?»

«Коппернадо возвращается, — усмехается он. — Чего тебе?»

«У меня еще пара вопросов о записи, пока я ее не прослушал...»

«Да? Каких?»

«И что на этой пленке?»

«Что на пленке? Мы ее зовем „Лучшие хиты авиастрелка“. Как послушаешь — сам поймешь, почему».

Хм, звучит интригующе. «Авиастрелок», как любопытно.

Авиастрелком называют военного, стреляющего с воздушного судна. Есть у них привычка выкашивать гражданских. Особенно фермеров.

«Где мне ее послушать?»

«Уверен, мы сумеем найти проигрыватель», — шепчет лейтенант.

«„Где мне ее послу-у-ушать?“ — передразнивает он. — Как насчет в жопу себе запихать, гений?!»

«Ага, очком проиграй, ХУЕСОС!» Голос его отражается от стен небольшого зала громогласным эхом.

«Уверен, мы сумеем найти проигрыватель. Это не проблема», — спокойно и негромко повторяет он.

У тебя в номере был проигрыватель — но он, наверное, поломан...

«Ладно, ладно... спокойно, ребят. Нехорошо издеваться на юродивыми».

«А что мне дело до вашей записи? Вы мне наврали».

«Что тебе за дело до улик? — Он дергает глазом. — Ты что, блядь, за коп такой?»

«Мусора, Тит. Им нет дела до правды, только до обвинений. Они ведут учет обвиненных на сраных досках».

«Меня на твоей доске не будет. Если не послушаешь запись, говорить нам с тобой не о чем».

Вопросов очень много. Если задать их сейчас, они продолжат ссылаться на запись. Послушай ее — и тогда им станет нечем прикрываться.

«Пойду послушаю запись».

«Дерзай, законник».

«Откуда у вас эта запись?»

«Думаешь, мы слепоглухими в это дерьмо лезем? Не только РГМ умеет вешать жучки — в университете этому не учат».

Вообще-то есть несколько связанных с этим специальностей: криптоаналитик, офицер радиосвязи...

«То есть вы повесили на них жучки? Как?»

«У нас есть техника. — Он кивает. — Мы занимаемся логистикой — как, по-твоему, функционирует гавань? Там продвинутое всё».

«Мы поняли — вы прослушивали их разговоры, — он делает пометку. — Как долго?»

«Начали задолго до того, как их главный заболтался. На дереве, в смысле».

«Как заболтался — всё приутихло».

«Кажется, картина нарисовалась».

«Ага, попытайся на нее не подрочить».

«И кто из вас занимается продвинутой радиотехникой?»

«Не продвинутая она, — сипит крупный мужчина. — Просто торчишь целый день в крошечной комнатушке и записываешь все их слова. Душно там — жесть».

«Не будь к себе так строг, Ангус. Это важное дело». Глава группы снова берет пиво и молча салютует Ангусу.

«Да, брат, ты ж радиогений. Там прям умные такие заметки. Индексы всякие и так далее».

«Как долго вы слушали их разговоры?»

«Вообще-то есть несколько специальностей, где обучают радиоразведке».

«И что, ты их получал? Умник». Он смотрит налево. Там стоит забытое пиво.

Пиво.

«Пока достаточно. Вернусь к расследованию». (Подвести итоги.)

«Пленку не забудь, законник. — Он подталкивает тебе крошечную кассету здоровенной ручищей. — Комплимент от Тита Харди».

(Оставить кассету.) «Спасибо, Тит, но нет. Без нее я всё это быстрее порешаю».

Он выкатывает глаза, будто ты только что обложил его отборным матом. «Что, прости? Что ты, блядь, сказал?»

«Прости, оговорился. Беру пленку». (Взять ее.)

«Хорошо. Рад слышать, — он поправляет пряжку пояса. — И оставь ее себе на память. Может, однажды пригодится напоминание о том, какими уродами бывают люди».

«Я закончу это дело, не слушая запись». (Не брать.)

«Оставь его, Тит. — Девушка поднимает руку, будто пытаясь отвлечь великана. — Уверена, ему она не нужна».

В нем вспыхивает гнев — вот-вот, вот оно! Обжигающая апатия с меня хватит.

Ярость в его глазах — тебе удается увидеть тот самый момент, когда она перегорает в с меня хватит. «Ладно. Конечно, законник. Делай как знаешь. — Он вскрывает банку пива, наполняет кружку, выпивает ее и прибавляет: — А Тит сделает то, что знает Тит: нажрется».

(Взять кассету.) «Ладно. Послушаю».

«Давай-давай, — он поправляет пряжку пояса. — И оставь ее себе на память. Может, однажды пригодится напоминание о том, какими уродами бывают люди».

«Я послушал запись и собираюсь поговорить о ней с Клаасье».

«Умничка. Дерзай».

«Ты не поверишь, но я нашел кое-что инкриминирующее».

«Инкриминирующее... слово-то какое серьезное». Он ставит пиво на стол.

Показать, кто здесь главный.

«Я поговорил с Клаасье про запись».

«Хочу снова поговорить о повешении».

«Снова? Возьми уже у покойника автограф, раз такой фанат».

Зал взрывается хохотом. Тщедушный мужичок ржет громче всех. «Эк ты его, Тит!» — захлебывается он.