«Ты о чем, ебобо? Нет никакого восьмого парня Харди. Нас семеро, мы все здесь». Он…

«Ты о чем, ебобо? Нет никакого восьмого парня Харди. Нас семеро, мы все здесь». Он смеривает тебя взглядом.

«Или что — ты хочешь стать восьмым парнем Харди? Вакансий нет!» — качает головой он.

«Вообще — знаешь, босс, мы тут между собой поговорили... и подумали, что она...»

Женщина, которую Глен хотел бы нанять, — он правда ее уважает.

Хм-хм... она? То есть восьмой Харди существует — и это девица Харди?

«Завали ебало, Глен! — рычит он. — Я тут разговариваю! Так чё ты там хотел, коп?»

Раз он не дает тебе развить тему, значит, это что-то важное. Вот и лейтенант, кажется, подумал то же самое...

«Поправьте меня, если я ошибаюсь... то есть восьмой парень Харди есть, и это она, и вы не хотите о ней говорить?»

«Верно, мы не станем об этом говорить. Это частное дело парней Харди, вас не касается. И...» Он тыкает пальцем в Кима.

«Вы тут не копы. Не вздумайте ничего разнюхивать, а то получите пулю в затылок. Я за вами слежу».

«Прекрасно — то есть мы все друг за другом следим, — поправляет очки лейтенант. — Офицер, у вас был вопрос?»

Нет смысла давить сильнее, думает он. Вы уже победили. Рано или поздно вы узнаете больше об этой восьмой Харди.

Раз он не дает тебе развить тему, значит, это что-то важное.

«Прости, босс...» — почти скулит блондин.

Она? То есть восьмой Харди существует — и это девица Харди? Кто же это? Садовница Элизабет?

Начнем справа: ботинки 44-го размера. Блондин за тридцать. Чрезмерно маскулинный.

Хочет, чтобы мир видел, какой он весь из себя мачо, настоящий мужик: жует табак, хрустит костяшками. Кто тут у нас еще?

Справа от него: обычные рабочие ботинки, 45-46 размер. Самый старший в помещении, лет пятьдесят пять. Курит. Молчалив.

Много кашляет.

Напротив него, за другим столом: подбитые гвоздями рабочие ботинки, 43-й размер. Татуировки указывают на принадлежность к банде. То ли мескиец, то ли сарамиризец. Около сорока лет, или немногим более.

Молодость он провел в Виллалобосе — жилом комплексе в Джемроке. Пребывал в местах лишения свободы. Остальное сказать сложно — чернила поблекли.

И вот — типовые рабочие ботинки, носки со стальными набойками, 46-й размер. Большая шишка. Широк в плечах, строен в бедрах. Кепка, перчатки без пальцев, множество шрамов, чуть младше сорока.

Логотип на жилете гласит: «Гребной клуб». Пониже нашивка: «Т. Харди, капитан».

В дальнем углу: типовые рабочие ботинки, носки со стальными набойками, 44-й размер. Сорок с чем-то, в руке безалкогольный напиток. (Ты прищуриваешься.) Это что, медиатор?

А тот, некрупный?

41-й размер, неглубокие следы. Все-таки не ребенок — мужчина в годах с крысиным личиком. Злобные слезящиеся глазенки, не хватает двух передних зубов.

По центру, колыхается и сипит: крупный парень, 46-й размер, глубокие следы. Вероятно, нес жертву. Он сам по себе весит килограммов 130; прибавь к этому человека в броне — и получится за 220.

Отвратительная вонь. Запах его ног слышен даже отсюда, хоть он и обут.

Подводя итог: именно эти семеро действовали на месте преступления. Следы — их. Но есть несоответствие.

Очевидно, не хватает Руби.

Да. Руби — дальнобойщица-наркоторговка. Теперь всё очевидно. Время задавать парням вопросы...

Именно. Но всё это для тебя не новость. Ты стоишь тут молча уже секунды четыре — время что-то сказать...

Одной тут нет. Странной подошвы?

Именно — пропавшей водительницы, торговавшей наркотиками. Значит ли это, что парни Харди тоже замешаны в наркоторговле?

Эти бандюки? Определенно.

Может быть. И это самое... ты уже секунды четыре стоишь перед ними молча. Самое время налечь на вопросы — где восьмой Харди?

«Ты там живой, ау?» Тит смотрит на тебя склонив голову.

Необязательно. Водительница могла скрывать наркоторговлю.

Это совпало бы с тем, что сказала нам Джойс, но я не хочу делать поспешных выводов.

Весь профсоюз может быть замешан. Может, даже весь Мартинез... (Подозрительно осмотреться.)

Одного не хватает. Странной подошвы?

Именно. Ты уже секунды четыре стоишь перед ними молча. Теперь вдарь вопросами — где восьмой Харди?

Где?

У него на шее. Забей. Это неважно.

Пусть этот будет — Музыкант.

На шее — симметричный ожог, складывается в буквы Los Los. Попытался выжечь, оставить ту жизнь позади?

«Не-не-не, — указывает Тит на себя, — сюда смотри! Кто хочет говорить с моими парнями, тот говорит со мной».

Он понял, что ты пытался сделать. Провести инвентаризацию.

А теперь зацени, как остальные испортят его замысел, когда полезут перебивать.

«Ага, кто доебался до парней Харди, тот доебался до Тита Харди!» — вопит тощий мужичок с крысиным лицом и двумя недостающими передними зубами.

Ага. Нарушить субординацию, чтобы ему прислужить! Лучшая мотивация. А теперь этот...

«Расслабься, Деннис, никто тебя пока не ебет», — говорит из угла мужчина за сорок, с чьей шеи свисает медиатор.

...не преминет на эту тему приятеля подколоть. И плотина прорвется.

«Да, Деннис, успокойся, — соглашается блондин за тридцать. — Никто тебя не ебет, долбоебина».

«Дай ты Деннису насладиться тем, как его ебут. Мы не против». Ты замечаешь татуировки, указывающие на принадлежность к банде: мужчина то ли мескиец, то ли сарамиризец.

Этот умеет вести дела. Вспыльчивый, но не недооценивай его. А вот последний — малость белая ворона...

«Ага, — хихикает толстяк в центре зала. — Тебя даже не ебут, Деннис».

«Спокойно, парни, мы не одни, — обрывает перепалку Тит. — Сейчас узнаем, зачем к нам пожаловал коп».

Он вмешался слишком поздно. Ты уже разглядел их всех — в том числе и бородатого старика, которому хватает ума курить, а не говорить.

Бородатый старик?