Разговор · Асель

«Я... даже не знаю. Должно ведь быть что-нибудь, так? Как у настоящей человеческой личности».

«Тебе виднее». Она снова дышит на покрасневшие от холода пальцы.

У тебя вообще ни хуя нет никаких проблем! Ни единой!

«А еще у меня проблемы с алкоголем».

«Это я поняла. А с чем у тебя нет проблем?»

С женским фехтованием. Это очень элегантно.

«С женским фехтованием. Прекрасный вид спорта. Ничего против не имею».

«Что ж, мои поздравления. На женское фехтование действительно приятно посмотреть».

«Согласен», — добавляет лейтенант.

«Ну ничего, это нормально. Надеюсь, ты не пожалеешь о том, что упускаешь, отвергая гомосексуальный мир».

«Не пойми меня неправильно. Я ничего не имею против. Просто Пализей звучит как подходящее для них место».

«Ладно, это нормально».

«Занятно. А кто такой этот Арно?»

«А, Эй его обожает. Возможно, даже слишком сильно. Он довольно яркая личность».

Эй, а разве Ссаный п***р и На-хуй-мир не говорили что-то про ван Эйка?

«Я тоже довольно яркая личность».

«Это имеет какое-то отношение к Контактному Мику?»

«Э-э-э... — кажется, она не совсем поняла твой вопрос. — Ну да, я его использую для записи».

«Нет, я про боксера. Контактного Мика».

«А! Нет. Это контактный микрофон. Чтобы записывать звуки внутри предметов. Контактный Мик просто избивает людей».

Несправедливое замечание. И слишком мягко сказано.

«Нет, я про... Ладно, проехали».

Да ну? А о моем имени есть какая-нибудь информация?

Не-а.

Пожалуйста.

Здорово. Ты мог бы с его помощью организовать прослушку!

Твой исковерканный мозг хочет сообщить тебе о том, что существует профессиональный боксер по имени Контактный Мик.

«Понятно».

«Хм, записываю».

«И что именно ты записываешь?»

«Кажется, трещины во льду, но точно сказать не могу. Для этого нужны наушники. Думаю, твои шаги тоже записались. Не знаю, как все это будет звучать...» Она почесывает лоб.

А что случилось со старыми наушниками?

«Погоди, а что случилось с наушниками?»

«Мой парень их продал».

«Зачем?»

«Ну не знаю, чувак... Чтобы купить вещи... Которые нужны для жизни».

Лож-ж-жь, он явно заложил их; темные дела.

Это стройная теория, мессир!

«А зачем ты все это записываешь? Трещины, шаги».

«Музыканты в Пализее используют эти звуки в своих композициях. Они соединяют пленку, пускают по кругу. Получается музыка, состоящая из звуков трескающегося льда и позвякивания ключей... Просто безумие. Сложно объяснить».

Просто кивнуть.

«Ну так вот, я решила тоже что-то такое сотворить. Здесь, вроде как, музыкальное место...» Она потирает плечи и оглядывается по сторонам.

Ей вдруг становится холодно. Очень холодно.

«Я не слишком хорошо представляю, как это делается. Они используют синтезаторы, а у меня синтезатора нет».

Она смотрит на записывающее устройство, которое считала билетом в страну радости и забвения. Похоже, это просто пустые фантазии. Она вдруг чувствует себя маленьким бесполезным ребенком.

Уровень эндорфинов понижается так резко, что это можно различить невооруженным взглядом. Будто с ее плеч упало теплое покрывало. Волна дрожи, трясущаяся челюсть. Все это признаки наркотического опьянения.

Она на каких-то стимуляторах — амфетамин или мефедрон. И эффект довольно быстро проходит. Очень скоро количество падений превысит количество взлетов.

«Возьмите, вы замерзли». Лейтенант начинает стягивать с себя куртку.

«Да ну тебя на хуй, я в порядке... Простите, я не хотела посылать вас на хуй, я извиняюсь».

«Всё в порядке». Лейтенант отступает и бросает на тебя многозначительный взгляд.

«Вот тут бы и пригодился головной убор».

«Да... Возможно, ты был прав насчет этого».

«У меня были еще вопросы». (Подвести итоги.)

«Возьмешь мою куртку?» (Начать снимать куртку.)

«Да ну на хуй, я в порядке... Простите, я не хотела говорить на хуй, я извиняюсь».

Вздохнуть.

Ее слегка потрясывает.

«Ладно, ладно».

«Ты сказала, что здесь музыкальное место. Где здесь?»

«Вот здесь, — она кивает на церковь. — Парни думают, что тут можно устроить что-то вроде Пализея. Глупо. Конечно это... — она замолкает, — не будет похоже на Пализей».