Разговор · Дурак-от-роду-так

«Абигейл...»

«Честно говоря, видно было, что ты страдаешь. Если бы меня спросили, я бы сказал, что ты переживаешь довольно дерьмовые времена».

«Я говорил что-нибудь про своих коллег?»

«Ты сказал нам, что они все — неудачники хуевы, которые только и хотят, что испортить твой стиль...»

Скорее уж, наоборот...

«Но ничего конкретного. Той ночью звездой представления был ты».

«С меня достаточно историй». (Подвести итоги.)

«Человеку непросто переживать свое прошлое, — кивает он. — Поэтому я стараюсь любой ценой этого избегать».

«Я упоминал еще какую-нибудь потерю?»

«Кроме твоего пистолета и удостоверения? Ты говорил что-то о надежде или сердце, или о чем-то таком. Честно сказать, детали немного расплылись...»

«Если так посмотреть, ты потерял еще и мотокарету. Это довольно серьезно».

«А мы обсуждали, эм, политику?»

«Да, ты был по какой-то причине очень зол на иммигрантов...» Он потирает шею.

«Я бы не хотел вдаваться в детали. Это было не совсем концептуально».

«Да, ты постоянно говорил про владельцев угольных шахт, которые нас давят, прям как та женщина, что раздавила тебя...»

«Я, кстати, не согласился с тобой. Призрачная рука рынка всегда дает каждому то, чего он заслуживает». Он делает большой глоток.

«Да, ты сказал, что нет ничего страшного в том, что ты потерял карету, потому что тебя вела призрачная рука рынка...»

«А потом ты принялся доказывать, что мизинцы постоянно пытаются тебя наебать».

«Да, ты сказал, что вел себя безответственно и не оправдал возложенного на тебя Коалицией доверия».

«Нет, не то чтобы... Ты постоянно говорил о каких-то печальных церквях и о том, как все хотят тебя раздавить».

«Вот это я понимаю — история».

«Это было самое потрясающее событие в жизни деревни, с тех пор как Розмари попытался открыть пиво крабом».

«Точно. Настоящая классика».

«Ты уверен, что все так и было?»

«Поверь, Текила. Так и было. Тому есть еще два свидетеля».

«Точно, каждое его слово — правда».

«Видишь?»

«Не звоните Абигейл! Не звоните!»

«Это не мое имя. Я Рафаэль Амброзиус Кусто. Так меня и называйте».

«Не, это какое-то дурацкое имя. Ты Текила Сансет. Просто прими это, братишка».

«Текила Сансет, значит? Звучит неплохо».

«Да, согласен», — улыбается он.

«Погоди, так Текила Сансет — это событие или имя?»

«Кажется, ты сказал, что ты — событие и что ты уничтожишь тени реальности. Да... Я точно слышал эти слова о тенях раньше».

«Точно не знаю. Думаю, что событием был ты. Текила Сансет. Ну знаешь, в противоположность Текиле Санрайз, которой уже давно нет».

«Каждое слово — правда. Текила Сансет уничтожит тени реальности».

«Ага, тени. Почему бы и нет? А потом ты нажал на педаль, слетел с причала и провалился под лед».

«Боже мой. И что потом?»

«Ты потерял связь с реальностью — нажал на педаль, слетел с причала и провалился под лед».

«О каком поезде ты говоришь?» — спрашивает он, отпивая пива.

Нет никакого поезда. Есть только ты и холодный свет истины.

«Нет никакого поезда. Пожалуйста, продолжай».

«Естественно».

«Ах да, я слышал об этом и раньше». (Смущенно кашлянуть.)

«Да приятель, я же не осуждаю». Он машет бутылкой в твою сторону. «Наша жизнь — юдоль печали. Многие из самых концептуальных исторических личностей покончили с собой. И были алкашами».

«Ну так вот. Был поздний вечер субботы, и мы, члены Общества агонизирующих алкоголиков, выпили. В этом нет ничего необычного, мы выпиваем круглосуточно. Мир от этого становится теплее и светлее. Думаю, ты и сам это знаешь».

«Ну да, было такое. А что?!»

«А ты, что ли, никогда не угрожал незнакомым людям, что сейчас размажешь собственные мозги об стенку?»

Мог ли ты сделать что-то подобное? Вероятно, да.

Брови у лейтенанта насуплены. Он старается сохранять максимально возможную невозмутимость.

«Стоп. Это на меня совершенно не похоже».

«Ну, люди говорят — это, конечно, не доказательство. Но дальнейшее случилось на самом деле. Я был тому свидетелем, как и вот эти бродяги».

«Его слова есть лож-ж-жь, лож-ж-жь, лож-ж-жь!»

«И что потом?»

«Погоди, мы встретились в пятницу?»

«По какой-то причине имя Текила вызывает у меня дурные предчувствия. Возможно, мне не стоит знать его смысл».

«Думаешь, тебе сейчас дурно? Это ты еще историю не слыхал».

Нет-нет. Тебе нужна мудрость.

«Не думаю, что ты уже готов воспринять реальность на таком уровне. С моей стороны было бы непорядочно рассказывать тебе такое. Вступительную часть тебе придется освоить самостоятельно. Возвращайся, когда побываешь у мотокареты, Текила». Он отпивает пива.

Он указывает бутылкой на воду.