Разговор · Дурак-от-роду-так

Не уверен насчет последнего, учитывая, сколько он пьет...

«Но у меня есть то, чего нет у других. Мы с тобой находимся на одном уровне. И поскольку я понимаю, в чем заключаются твои нужды, мне не составит труда поженить мои высококонцептуальные идеи с твоим брендом. Я помогу тебе оставить след в истории».

Вот это энтузиазм! Мышление на миллиард реалов! Просто безумная энергия! Поздравляю, вы приняты!

«То что нужно! Ты принят!»

«Ну уж нет, Текила... — Он тяжело вздыхает. — Я профессионал, видишь ли. И я настаиваю на официальном собеседовании. Иначе это будет нечестно по отношению к другим кандидатам».

«Что ты хочешь знать?» Он наклоняется поближе и делает очередной глоток из бутылки, хмурит брови в шутливой серьезности.

Что ты действительно хочешь знать, так это стоит ли доверять всё свое состояние пьянице, потерявшему ключи от собственного дома во время пробежки.

Припугни его немного. Посмотрим, как он ведет себя в стрессовой ситуации.

«Ладно, выкладывай свой козырь».

«Хорошо-хорошо, дай только отхлебну для начала...» Он умудряется осушить половину бутылки за раз, затем выпрямляет спину и смотрит туманным, но полным странной решимости взглядом. Его палец вздымается вверх.

«Видишь ли, обеспеченность для жителей Мартинеза ничего не значит. Вообще нифига. Нифигашеньки. Если хочешь, чтобы они видели и уважали твое состояние, тебе нужно превратить его во что-нибудь реальное, что-нибудь осязаемое. И чем больше, тем лучше». Он заглядывает в бутылку за очередной порцией вдохновения.

«Нет ничего более реального, чем Конец всего».

«Статуя всадника! — Он щелкает пальцами. — Это центральная часть района. Люди стопудово обратят внимание. Мы можем повесить там твое имя, всё в огнях. Это чертово старье все равно давно пора реконцептуализировать».

«Вы же понимаете, что статуя должна выглядеть так, будто взрывается? Ее не нужно реставрировать».

«Я не говорил реставрировать, я сказал реконцептуализировать. Сейчас ей не хватает кон-цеп-ту-аль-нос-ти». Он произносит слово по слогам.

Хм... Да, уровень концептуализации никогда не помешает повысить.

Но какой ценой?

«Ага, хорошо. Реальное, как оплата счетов и каша на завтрак».

«Ты о чем вообще? Я самая горячая штучка в этом городе. Я настолько реален, насколько это вообще возможно».

«Но им ведь так никогда не постичь идею экономической ничтожности... Мне их жаль».

«Да! Показать им настоящее искусство, чтобы они смогли оценить всё величие моего финансового состояния».

«У меня есть некоторые сомнения насчет... уровня твоей ответственности».

«Текила, Текила... Моя жизненная ситуация никак не повлияет на твою. Дело в тебе и в твоем будущем. Лучше спроси меня об этом».

«У тебя есть соответствующий опыт работы?»

«Раньше я и сам был, скажем так, человеком с умеренно высоким доходом. Управлял большими деньгами, был в игре, крутился среди дельцов маркетингового мира...»

Легкая улыбка освещает его опухшее лицо. Словно лучик солнца, пробивающийся сквозь стратосферу. Ему нравится предаваться воспоминаниям.

«В „Бум-Бум-Рум“ я руководил командой талантливых архитекторов. Людьми настолько высококонцептуальными, что у каждого вместо имени была лишь одна буква. У нас были просто бешеные идеи, подпитываемые чрезмерным количеством протеиновых коктейлей со вкусом кофе. Мы делали то, чего не делал никто — и не делает до сих пор!»

И что с того, что они называли себя одной буквой? Где конкретные примеры работы?

Тебе нужны конкретные показатели, а не сказки и счастливые воспоминания. Числа, пожалуйста! Сколько лет он работал, какие деньги получал?

«Какие-нибудь примеры?»

«Помнишь, какой ажиотаж вызвала Мария Капалева, когда прошлась по красной дорожке в тапочках? Ну тех, с наклеенными титьками, которые болтались в разные стороны?»

О да, это мы помним...

«Это я сделал. Всё благодаря мне. — Он смотрит в небо. Вид у него довольный, как у старого кота. — Мы продали целую кучу тапочек в том году...»

Итак, нам известно следующее: госпожа Капалева (урожденная Ольга Гребенникова) была когда-то известна как самая яркая звезда и секс-символ Восточного Ревашоля. Ее роль в порнографической картине До До Чакана под названием «Психотронная стриптизерша» стала началом звездной карьеры. Она три года подряд становилась самой привлекательной женщиной по версии „Ла Файетт“.

Три года, слышал? Три года... Насколько же горячей штучкой нужно быть?!

Нет. Мы же не помним?

Но почему мы этого не помним?!

Потому что это было не клево и не стильно. Это был полный отстой: даже госпожа Капалева не спасла ситуацию.

«Мне нужны цифры. Годы работы, отчеты о прибыли и убытках...»

«Цифры? Как насчет пятнадцати блядских лет вдалбливания искусства в людские головушки? Это сотни разработанных и реализованных высококонцептуальных идей для больших мальчиков в модных костюмах. И что в результате?» Он откидывается назад, готовый эффектно завершить свою речь.

«Я заработал миллионы реалов для своих клиентов. Сделал себе имя на этом».

А потом всё потерял во время пробежки... Не очень-то вдохновляет.

«Во сколько мне это обойдется?»

«Никакой предоплаты. Потому что интересы клиента для меня всегда на первом месте. Свою долю я получу после того, как мы сделаем из тебя сенсацию...»

«У нас совсем нет на это времени, — произносит лейтенант, теряя терпение. — Если вы не забыли, мы должны расследовать убийство».

«И даже не думай о привлечении третьих лиц и всяком таком. Я лично займусь как и идеей, так и исполнением, — продолжает он. — О непредвиденных расходах позаботимся позже. Нельзя позволить деньгам поставить под угрозу результат. Проще простого».

«Давай вернемся к этому позже».

«Конечно, дружище. Вернемся, когда тебе будет угодно. — Он икает. — Не спеши, я никуда не денусь».

«Ладно, тогда за дело! Ты принят!» (Принять его предложение.)

«Да! Я снова В ДЕЛЕ!» Он делает большой глоток, чтобы отпраздновать это событие. Слишком большой. Коричневая жидкость льется по лицу и попадает в ноздри. Он сплевывает, чуть не захлебнувшись.

«Прошу прощения, друг мой. Речь не обо мне, а о тебе, конечно же. О твоем шансе сделать свой вклад в общество. Возродить свой бренд. Сделать так, чтобы все знали твое имя». Он широко разводит руками...

«Так и вижу: „Текила Сансет” — в катодных лучах, светится на фоне вечернего неба. Каждый ребенок в этом городе будет знать твое имя».

Самое время поговорить о его пристрастии к выпивке... Ничего не получится, если он продолжит в таком же духе.

«Отлично, когда ты сможешь приступить к работе?»

«Дай мне полчасика, дружище. Хотя, — он снова поднимает один из своих чумазых пальцев, — требую, чтобы ты сел сюда и не двигался, пока я не вернусь. Открой пивасик, поболтай со старыми друзьями...»

Лейтенант смотрит себе под ноги, массируя виски.

У нас мало времени...

«Расслабьтесь. Носитесь туда-сюда, как одержимые. Поживите немного, насладитесь деньком».

Он подставляет опухшее лицо порывам ветра. Холодный дождь колотит его по щекам.

«Не думаю, что у меня есть время просто сидеть и ждать...»