Разговор · Дурак-от-роду-так

Уж лучше бы ему не подводить тебя снова. Помни, он балуется с твоими деньгами и твоей репутацией.

«Спасибо, что не отворачиваешься от меня. Я буду стараться лучше. — Он облегченно вздыхает. — Позволь мне загладить свою вину. Я могу сейчас что-нибудь для тебя сделать?»

«Не-а. Придется нам расстаться».

«Блядь... — Мужчина накрывает голову руками. — Что ж, вот и всё. По крайней мере, я попытался». Он долго и тяжело выдыхает, а затем делает несколько небрежных глотков.

Он не знает, что ему делать в первую очередь: то ли отдышаться, то ли хлебнуть. Чем успокоить мучительное чувство у себя внутри?

«Спасибо, что дал мне эту возможность. Фигово, что я так облажался... но что мне терять?» Он пожимает плечами, стараясь принять беззаботный вид.

«Что-нибудь еще? А то мне еще бухать и бухать...»

«Да это просто говнище! Так и знал, что ты хочешь меня ободрать!»

«О чем ты? Ободрать? Завязывай с этой ересью. Если не нравится, так и скажи. Не надо вот так вот втаптывать мое имя в грязь».

«Не хочу иметь с этим ничего общего. Убери всё».

«Убрать? Неужели всё настолько плохо? — Он проводит рукой по лицу. — Текила, это просто пиздец как обидно. Я искренне думал, что тебе понравится».

«Это не тот образ, который я хотел бы показать общественности».

«Разве? Я думал, это то, что тебе нужно. — Он проводит рукой по лицу. — Текила, это просто пиздец как обидно. Я искренне думал, что тебе понравится».

«Это провал по всем фронтам. Просто катастрофа».

«Ты что, прикалываешься? Смеешься? — Он измеряет тебя озадаченным взглядом. — Серьезно? Ну ладно...» Он делает глоток пива.

«„Ужасно” — уж больно громкое слово, Текила. Тебе придется объяснить, где я настолько промахнулся. Что конкретно тебе не понравилось?»

«С этим придется подождать. У меня есть более важные дела». (Отложить на неопределенный срок.)

«Какие такие более важные дела? Текила, я твой консультант по развитию личного бренда. Ты ведь должен обсуждать все свои дела со мной. Это так работает».

«Это другое...»

«В каком смысле другое? Дела есть дела. Важные или не очень, без разницы. Теперь этим занимаюсь я, для этого ты меня и нанял».

«Полицейские дела».

«Они тебя все-таки настигли, да?»

«Да, настигли», — сухо подтверждает лейтенант.

«Ладно, понимаю. Вернемся к этому в другой раз, когда у тебя будет возможность сосредоточиться на себе самом без всех этих... затруднений».

Ты слышишь, как лейтенант всеми силами подавляет смешок.

Болезненные образы всплывают в сознании лейтенанта, все еще лежащего в постели. Дым оружия. Блеск металла. Иногда — неуклюжее нагромождение строительных лесов...

«Типа того...»

(Похлопать в ладоши.) «Я в восторге. Чистейшее великолепие».

«Тебе нравится? Черт тебя дери, Текила, ты только что сделал мой день!» Он весь светится. Собутыльник одобряюще похлопывает его по спине.

«Больше деталей, больше! Что тебе особенно понравилось?» Он пошатывается — и от алкоголя, и от предвкушения.

«Ты знаешь еще какие-нибудь городские легенды?»

«Вообще-то, еще одну знаю... Самую странную. Но мне нужно укрепить дух, прежде чем приняться за нее...»

«Есть чем подкрепить силы старого доброго От-роду-так? Подбрось дровишек в горнило историй».

«У меня с собой особый забастовочный напиток по рецепту профсоюза». (Отдать.)

«Интересно». Он хватает термос и встряхивает его. «Так вот с помощью чего поддерживают жизнь в рабочем человеке».

«Эта история самая мартинезская из всех, что я когда-либо слышал...» Он делает просто до смешного огромный глоток. Укрепив таким образом дух, он продолжает.

«История, которую я собираюсь рассказать — это городская легенда Мартинеза». Он подносит бутылку к губам и делает долгий смачный глоток. «Тем не менее, я впервые услышал ее от курьера в Куроне...»

«У этой истории множество версий, и детали часто противоречат друг другу. Все сходятся в одном — никто не знает истинной природы или личности этого... феномена».

«Ты про всадника без...»

«Закрой рот, Розмари!»

Он прочищает горло. «Лето 44-го года. Семнадцатилетняя Гертруда Хет возвращается домой после смены в порту. На дворе почти полночь. Она останавливается, чтобы выкурить сигаретку вблизи канала...»

По улицам гуляет теплый южный ветерок. Вдали расцветают и угасают огни движущихся мотокарет...

Огонек ее сигареты, будто свет маяка, одиноко танцующий в темноте порта. Эта картина так легко возникает у тебя перед глазами, будто ты проходил теми же улицами тысячу раз.

«Наша героиня наслаждается тишиной и спокойствием канала...» Он поднимает глаза к небу, будто сам ищет там спокойствия...

«Она даже не подозревает, что это спокойствие вот-вот будет нарушено. За спиной слышится цокот копыт. Девушка испуганно оборачивается, и что же она видит?»

«Лошадь?»

«Ну так-то да, но интерес представляет тот, кто сидит на лошади. Человек...»

... долгая театральная пауза...

«... без головы на плечах! В спортивном костюме „ФАЛН“. Он повсюду ищет свою легендарную кепку „ФАЛН“, потерянную вместе с головой».

«Ого».

«Конечно, ого, друг мой. Гертруда Хет была первой, но далеко не последней из тех, кто видел всадника „ФАЛН“ без головы...»

«Расскажи им про двух феминисток на шлюзе!»

«Блядь, Розмари, кто сказал, что они были феминистками? Они просто встречались. Люди все время все путают...»

«Хм. Это случайно не дело Депонте-Дельгадо?»

«Что? Ты об этом знаешь?»

«Я читал материалы дела. Прошу, продолжайте».

«Ага. Кхм. В начале осени 46-го года Улла Депонте и Ева Дельгадо рыбачили неподалеку от шлюза. Солнце уже давно село...»

«Внезапно поднялся ветер, и без того темное небо совершенно почернело, сверху закапало. Первый осенний дождь...»

На небольшом островке из камней стоят две женщины. На одной из них фиолетовый дождевик. Тонкие лески тянутся от удочек к поверхности воды, которую все чаще и чаще усеивают капли дождя.

«Начался ливень. Женщины действовали быстро. Ева сматывала удочки, а Улла обернулась, чтобы поднять коробку из-под снасти...»