Разговор · Авторитет

Он повторяет: «Закон разобрался. Ага?»

«Ага, ты не слушаешь, что ли? Вопрос решен. Finito!»

«Вы тут не закон. Закон — это я!»

«Ради бога, хватит ОРАТЬ! — орет мужчина за стойкой. — Хватит врезаться в людей у меня в заведении! Хватит провоцировать этих болванов!»

Похоже, у кого-то чаша переполнилась.

«До вас не доходит, что ли?! Ничего они вам не скажут! Я не допущу здесь допросов, тут люди пытаются есть...»

«Не твое дело, управляющий кафетерием!»

«Если вы устраиваете подобное, разумеется, это мое...»

«Ну-ка ша, детки. Устроили тут. — Тит с нежной улыбкой разводит руками. — В моем баре детские потасовки запрещены. Стыдно смотреть».

«Мы уже очень, очень далеко за гранью фарса, — шепчет лейтенант и делает шаг к двери. — Нужно остудить пыл и вернуться к этому позже».

Тут и дураку ясно — ты выбирал неправильные варианты ответа. В следующий раз скажи что-нибудь получше.

«Да я тебе патлы вместе с башкой оторву, Гарт!»

«Стоп, что?!»

«Заткнись, бармен!»

«Да что с тобой...»

«Ради бога, хватит ОРАТЬ! — орет мужчина за стойкой. — Хватит всё ломать у меня в заведении! Хватит провоцировать этих болванов!»

«Может, ты прав. Может, я вовсе не закон. — (Себе:) — Может, всё это время все мне врали...»

«Это что у тебя, какой-то личностный кризис — прямо вот тут? — Внезапное проявление слабости его ошарашило. — Пиздуй-ка ты с этой заумью из моего бара!»

«Заверяю вас, никакого кризиса не происходит, — пытается спасти ситуацию лейтенант. — Просто у нас есть вопросы».

Да чего тут спасать... Разве я не велел тебе выбирать правильный вариант ответа?

«Ну, если вдуматься, мы тут оба, наверное, закон».

«Нет, ты — хуй с горы. Закон — это я».

«Прекратите орать в моем заведении про чертов закон! — перебивает управляющий кафетерием; его голос срывается на фальцет. — Мы поняли, вы тут все закон!»

«Давайте все остынем, — говорит лейтенант, пытаясь спасти ситуацию. — Просто у нас была пара вопросов».

«Уф... — вытирает лоб Тит. — Ладно, усекли, не ссы в стакан! — Он понижает голос. — Сильви нравилась мне больше. Куда она вообще делась?»

«Ким, мне на ум лезет только полный отстой. — (Шепотом:) — На помощь».

Лейтенант кивает, поворачивается и обращается к сидящим в зале: «А знаете что? Вы, наверное, и правда копы. Вы же копские обязанности выполняете, так?»

С него хватит. Сейчас он им пройдется по мозолям.

«Живете в баре. Сидите на жопах ровно с таким видом, будто вы тут хозяева, пока за окном всё разваливается, с деревьев свисают трупы, дети закидываются...»

«Эй, мы не обязаны терпеть эту хуйню...»

«Глен...»

«А НУ-КА ВСЕ ЗАВАЛИЛИ!!!» Громкий баритон Тита отражается от стен, и замолкает вся столовая.

«Пошел ты, — вперивается он в Кима. — Ты не видел, что тут было, пока не появились мы. Всюду... ебучие граффити...»

«Будь Ким здесь, он бы нашел что сказать».

«Ну так чего, сбегаешь за ним или продолжишь мучить старика Тита вопросами?»

«Я один не даю этому городу скатиться в преисподнюю, а вы только мешаете!» (Ткнуть пальцем.)

«И что ж ты такого особенного делал — срал тут перед нами себе в штаны? — Он пригибается вперед. — Шлялся, доебывался на улице до детишек, которые ничего дурного не сделали?»

«В процессе нес какую-то расистскую херь — не думай, fascha, что мы не видим. Местные нам доверяют. Поступают жалобы».

Fascha — это сокращение от «фашист».

«Не говорил я ничего расистского!»

«Еще как говорил! Налево-направо зовешь людей киптами, провоцируя в моем городе расовое насилие».

«Карли говорит, они пытались организовать расовый митинг, что бы это ни значило. Чтоб выгнать киптов из Ревашоля, пока экономика не пошла по пизде...»

«Я не расист! Мне просто не наплевать на Ревашоль и его народ, и если какой-то приезжий думает...»

«Бля, босс, он реально расист!»

«Расист, конечно. Посмотри, какой жирный».

Лейтенант поворачивается к тебе. «Если у вас нет больше вопросов, нам стоит проветриться».

Да они тебя в клочья порвали! Надо было выбирать пистолет, ты чем думал?!

«Пошел отсюда на хуй, мудила с расовой войной. Мы на твой митинг не придем, можешь не зазывать».

«Я не расист. Посмотри на моего напарника!»

«Он не расист. И нет никакого митинга. — Он поворачивается к тебе. — И никакого Карли тоже нет, это шутка. Давайте сменим тему — или проветримся».

Что это было? Тебя просто размазали. Надо было как-то получше с пистолетом-то! Как теперь будешь выкручиваться?

Что это было? Тебя просто размазали. Надо было выбирать пистолет! Как теперь будешь выкручиваться?

«Ложь! Нет никакого „расового митинга“!»

«Есть-есть. Карли говорит, они там закупают оптом конфетти. И ленты, и громкоговорители... — Он качает головой. — И пиротехнику! Карли работает в магазине с товарами для развлечений».

«Вали отсюда, клоун расистский. — Тит указывает на дверь. — В моем городе расовых фестивалей не будет».

«Что это было? — полушепотом говорит лейтенант. — Нас просто размазали. Пойдемте, пока не стало еще хуже».

Что происходит, ты теперь расист? И прям с митингом? Не надо митинга, пожалуйста, ужасно будешь выглядеть.

Да нет никакого митинга, расслабься. Просто задавай свои вопросы и оставь историю с митингом в прошлом.

«Точно так! Больше можно не прятаться — я ревашолец и горжусь этим!»

«Не доебывался я ни до каких детишек!»