Разговор · Авторитет

«Я тебя слышу — и хотел бы верить, но получается всё хуже. — Он отпивает. — Эжен, Карли разве не говорил что-то по этому поводу?»

«Ага. Карли говорил, ты тусил рядом с детсадом. В кустах, брат. У спортплощадки. Пытался организовать какую-то мутную экскурсию к себе на участок — говорил, он у тебя дома...»

«Звучит правдоподобно, — кивает он. — Карли же в детсаду и работает, верно?»

Господи, только не это! Опять! Щеки пылают, тебя прошибает потом...

«Нет никакого Карли и никакого детсада, — говорит лейтенант, обеспокоенный тем, что до тебя не дошло. — Это шутка, а мы ушли от темы».

Пожалуйста, хватит тусить у спортплощадки. Чем бы ты там ни занимался, выглядит ужасно. И против этих ребят совсем тебе не помогает.

«Я не сру себе в штаны!»

«Еще как срешь. — Он отпивает. — Эжен, Карли же работает в магазине подгузников, я не путаю?»

«Ага, Карли говорит, ты заглядываешь порой в магазин взрослых подгузников. Ну так, чисто посмотреть — попросить консультацию стыдишься».

«Ага, вот в это я вполне верю, — он указывает пальцем вниз. — Плюс весь пол же покрыт дерьмом».

«Да-да: дерьмо, какашки, обсираться — сортирный юмор, — сухо отвечает лейтенант. — Если вам нечего больше сказать, мы вернемся к вопросам».

Необязательно быть объектом всех возможных насмешек. Ты бросаешь тень на лейтенанта.

Необязательно быть объектом всех возможных насмешек. Ты бросаешь тень на лейтенанта. Не уходи от того, в чем разбираешься. Пистолеты.

Этот Карли — выдуманный персонаж. Всё это просто грубая шутка. Они хотят посмотреть, как ты будешь выкручиваться.

«У меня и пистолета-то нет!»

«Ты о чем? У вас нет ничего, кроме пистолетов! Тычете ими в лицо старушкам. Детишек пытаетесь расстреливать...»

«Карли говорит, они пытались организовать массовый расстрел. — Он скорбно качает головой. — Закупали оптом пистолеты. И патроны».

«Верю, — кивает он. — Видишь ли, Карли работает в оружейной лавке».

О боже мой, великое Искусство сегодня обратилось против вас! Какой кошмар!

«Нет никаких массовых расстрелов, офицер, — он встревоженно смотрит на тебя. — Просто задавайте вопросы и не отвлекайтесь».

Пожалуйста, не надо организовывать массовый расстрел. Ты не справишься. Одна только логистика — сущий кошмар... Просто задавай вопросы как нормальный коп.

«Попробуем еще разок — Ким, дай-ка пистолет».

«Нет, — шепчет он, даже не глядя в твою сторону. — Пистолет вы не получите».

(Повернуться к лейтенанту.) «Ким, мне нужен твой пистолет».

«Зачем? У вас есть собственный».

Он всё неправильно понимает. У нас отличный план.

Боюсь, ты сам тоже всё неправильно понимаешь.

«Что? Кто, я? Чего?»

Да, ты. Не говори это вслух, а то звучишь так, будто у тебя распад личности.

«Ну-ка все успокоились! Я просто вам покажу! — (Повернуться к Киму.) — Ким. Пистолет. Лучше твой. Ты поймешь, зачем».

«Что за ебанистику ты тут устроил?»

«Но... — Лейтенант выглядит встревоженным, он шепчет: — Я не хочу отдавать вам пистолет. После того, что было в прошлый раз...»

«Что, блядь, происходит, Тит? О чем они там шушукаются?»

«Спокуха, Мутный, — глава группы жестом приказывает ему успокоиться. — Хочу посмотреть, к чему он это всё».

«Я хочу назад».

Позади ничего нет.

«Детектив. — Он думает, не положить ли тебе руку на плечо, но всё же не делает этого. — Вы не обязаны ничего доказывать. Давайте просто вернемся к вопросам».

«Другого выхода нет».

Молчание. Он склоняет на голову набок, всматриваясь в тебя. Повисает короткая пауза, потом...

Напряжение в зале близится к точке кипения.

«Осторожно, он заряжен». Он достает из кобуры пистолет и протягивает. Странное чувство — он легкий и будто жужжит в руке. Как игрушка.

Пальцы обхватывают приклад, указательный протягивается к спусковой скобе. Давай. Сделай это!

Хорошо. Теперь направь его в рот.

Направить дуло себе в рот.

«Что вы творите?!» Короткий холодный ствол касается твоих губ. На вкус — как железо и ад.

По лицу лейтенанта пролетает подлинная паника.

«Мужики, — оглядывается громила через плечо, — вы вообще врубаетесь, что происходит?»

«А теперь я себя убью, шлюха ты ебаная». (Дернуть крючок.)

«Чтоб, блядь, быстро начали меня уважать через: пять, четыре, три...»

«Да не грохнет он себя, ну!»

«Нет, — спокойный голос с дальнего конца зала, — грохнет. Давай, сынок: три, два...»

Целую... целую... целую...

Нет! Верни пистолет лейтенанту Кицураги. Еще не всё потеряно — еще можно сделать вид, что это какой-то тактический ход.

Братан, если ты покончишь с собой, мы не повеселимся. Сейчас кажется, что обагрить зал содержимым собственной башки — это круто, но потом что? Потом ничего.

Никто не будет ничего делать. Делать будешь ты — то, что честно. Жми крючок!

Два! Один! Давай, хотя бы это сделай как надо.

«Если вы откажетесь меня УВАЖАТЬ, то НИКОГДА не сотрете из памяти то, что произойдет тут в следующие пять секунд!»

«Мужики. Коп реально угрожает себя грохнуть. Безумие».

«Нет. Вы неверно поняли. — Он поворачивается к тебе. — Эта демонстрация излишня. Верните мне пистолет. Немедленно».

Он мучительно пытается изобрести альтернативный нарратив. Но его нет.