Разговор · Повешенный

Да никакой ты не Текила Сансет! Скорее всего, ты просто Гарри или типа того. Точно... Гарри.

Я совершенно точно не Руни.

Между нами говоря, тебя, скорее всего, зовут Гарри.

Ты противный. Скучный и вонючий.

Никого не напоминает?

Ребенка, рожденного с синдромом Моллера — арлекинизмом, — и чудесным образом выросшего.

Младенца, страдающего арлекинизмом.

Выкрутился, сукин сын!

Никого.

Еще как напоминаю! Ты просто не хочешь этого признавать.

Меня. В зеркале в ванной.

В точку! Вы только посмотрите на этого вундеркинда! Мы с тобой одной крови, братан. Скоро ты станешь таким, как я — просто продолжай пить и веселиться. Остались считанные недели.

Тошнота? Рвотные позывы? Повышенная чувствительность или болезненные ощущения в области печени? Крошечные красные полоски на коже выше поясницы? Счет идет на дни, Коппо. Часики тикают, твоя печень напоминает о себе.

Чудовище из глубин.

Не совсем... Но близко.

Не могу открыть этот чертов тайник в своем планшете.

С синим сердцем? Ох, знатное дерьмецо, тебе понравится. Просто нажми, а потом долбани как следует, как ты обычно делаешь.

Хорошенечко долбани, клоун Копопо.

Он имеет в виду, приложи силу. Должно сработать.

Осмотреть татуировки.

Затейливое переплетение синих линий растянулось по всей груди. Если ты хочешь еще раз изучить татуировки, воспользуйся фотографией: изображение четкое и позволяет всё подробно рассмотреть.

Затейливое переплетение синих линий растянулось по всей груди — от правого плеча до солнечного сплетения. На каждом пересечении — маленькая белая звездочка. Этих тускнеющих звезд целые сотни, и плотнее всего они расположены в области сердца.

Его тело отмечено звездами.

А чем будет отмечено мое?

Алкоголем и разбитым сердцем.

Внезапно твоя рука сжимается в кулак.

Оно будет изрешечено диско.

Разложение медленно наползает на татуировки, большая часть узора уже потемнела и медленно разрушается, источая вонь...

«Это какой-то национальный узор?»

«Никогда не видел таких раньше. Мне больше напоминает иллюминирование религиозных рукописей прошлого или позапрошлого века. Жизнь была тяжелой — и люди чаще обращались к поклонению светочу... вот только какому? Не вижу ничего похожего на человеческую фигуру».

Этот узор не вызывает в тебе ни патриотических, ни религиозных чувств. Вместо этого ты почему-то представляешь себе раненого хромающего зверя — самца. Который может лишь рычать. Невозможно сказать, насколько верна эта ассоциация...

«Я что-то упускаю».

«Я тоже». Воздух пронзает резкий звук: это лейтенант расстегивает молнию на своей оранжевой куртке.

У него на поясе широкий кожаный ремень, а под мышкой — кобура.

Он достает из кармана куртки тонкий рифленый брусок алюминия и раскрывает его со звуком вынимаемого из ножен меча. Появляется небольшая линза. Это что-то вроде камеры.

Не мешать лейтенанту работать.

«Куно! Блядь! ЭТО ЧЁ ЗА ХУЙНЯ?!»

«Цветная камера для мгновенной фотографии». Он достает две ампулы с металлическими крышками и защелкивает их в отсеке на боку аппарата. Светится тонкая щелочка...»

Он впервые открыто признаёт присутствие здесь подростков.

«У меня всего две ампулы, так что не двигайтесь: не хочу потратить их впустую». Пристально глядя в камеру, он направляет ее на труп. Линзе нужно подстроиться. А затем:

Раздается визгливый звук сработавшей вспышки. Лопается маленькая стеклянная ампула. Ты видишь, как цветные ручейки текут на толстый лоснящийся листок бумаги, вылезающий из камеры.

«На всякий случай», — поясняет лейтенант и трясет листок, просушивая его на холодном ветру. На листке — полноцветное изображение покрытой татуировками груди погибшего.

«А зачем нам может понадобиться эта фотография?»

«Она отражает суть личности этого человека. По телосложению я бы предположил, что погибший был сторонником физического насилия. Через свое тело он пытался рассказать очень важную для него историю. Это его письмо нам. Кому-то, кто сможет его расшифровать. Нужно показать это изображение другим».

«А можно мне? Я бы посмотрел попозже, без этого трупного смрада».

«Конечно, только не потеряйте». Он протягивает тебе скрученный фрагмент фотобумаги, не крупнее пачки сигарет.

Мертвец глядит сквозь тебя остекленевшими глазами. Его рот безмолвен, а кожа — разноцветная, как химическая радуга на фотобумаге. Он распростер объятия паразитирующим организмам.

С этим предметом можно взаимодействовать. Более подробно его можно изучить во вкладке ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ в ИНВЕНТАРЕ.

Промолчать.

«Держите, на память, — с этими словами он протягивает тебе скрученный фрагмент фотобумаги, не крупнее пачки сигарет. — Только не потеряйте».

«Крутая техника».

«Да... — Он складывает и убирает камеру. — Довольно-таки крутая».

Осталась всего одна ампула. Используй ее с умом.

«Что это?»

«Тригат Саншайн. Мини».

«Тригат» — ведущий мировой производитель устройств внутренней связи, а прежде всего — проекторов. Эта камера почему-то кажется тебе знакомой.

«Мы что-то упускаем».

«Согласен». Воздух пронзает резкий звук: это лейтенант расстегивает молнию на своей оранжевой куртке.

«Это карта ночного неба?»

«Карта звездного неба? — Он отворачивается, чтобы набрать в легкие побольше воздуха, прежде чем изучить изображение поближе. — Некоторое сходство с астрономическими схемами действительно имеется. Может, это мессинийские карты Великого столетия... Но этот рисунок кажется более подробным. Немного другим».