Разговор · Повешенный

Труп смотрит на тебя своими выпученными белыми глазами. Лицо, на котором эти глаза расположены, не выглядит человеческим: оно раздулось и готово вот-вот взорваться. Губы — как две рыбины, а язык затыкает рот, словно кляп.

Ты ловишь себя на том, что задерживаешь дыхание.

Отвернуться. [Уйти.]

Посмотреть вниз.

Его шея повернута под неестественным углом в петле грузового ремня. Висящее на этой шее тело выглядит одеревеневшим. Оно испускает просто безбожную гнилостную вонь. Ты зажимаешь нос, но это не помогает.

Разжать нос и попытаться сдержать рвотный порыв.

Ты откупориваешь ампулу с нашатырным спиртом и делаешь вдох. Запах смерти становится только сильнее. Мозг настойчиво кричит: „Беги!“, а желудок хочет вывернуться наизнанку. Ты щуришь глаза и продолжаешь стоять посреди этой вони.

Это головоломка. Перед тобой висит головоломка из разлагающейся плоти, татуировок и жил.

Твои мышцы напрягаются. За пределами обзора все меркнет. Ты чувствуешь внезапное желание вонзить руку в его мягкий живот.

Ты игнорируешь призывы мозга и продолжаешь стоять, глядя трупу в глаза. Вонь окутывает тебя.

Тонкий механизм, готовый к приему... Ты инстинктивно хрустишь пальцами.

Подойти ближе.

На мужчине нет одежды — только нижнее белье и покрытые эмалью ботинки. Кожа зеленоватая, с проступающими полосками вен и трупными пятнами. Грудь и плечи покрыты тускнеющей паутиной татуировок. Грузовой ремень, которым он подвешен на ветку, выглядит крепким, для промышленного применения.

«Ну что, как будем снимать его оттуда?»

«Вы уверены, что подготовка к осмотру завершена? Когда мы его снимем, может оказаться, что мы что-нибудь упустили». Он задумывается, а затем сверяется со своими записями.

«Мы тщательно подготовились. У тебя есть план, как его оттуда снять?» (Продолжить.)

«Хм-м-м... Армированный стальными волокнами ремень представляет серьезное затруднение. Я принес болторез, но не пойму, с какой стороны с ним лучше подойти».

Он на самом деле не думает, что затруднение такое уж серьезное. Просто это затруднение фрустрирует и раздражает сильнее, чем он ожидал.

«Труп висит на высоте добрых 1,2 метра: ремень без посторонней помощи ни вам, ни мне не достать. А даже если и достанем, остается еще вопрос, как разрезать прочный материал, созданный для применения в воздушных перевозках...»

Да не вопрос! Берешь — и РЕЖЕШЬ. Что сложного?

Акробатический трюк поможет разрешить ситуацию. Просто выполни его. Что может пойти не так?

«Я легко срежу этот ремень. Где этот болторез, о котором ты говорил?»

«Я не сомневаюсь в ваших физических способностях, офицер, но это ведь серьезная хирургическая операция. Я насчитал в этом ремне двадцать стальных нитей, и у нас нет надежной опоры, на которую можно было бы забраться, чтобы срезать его».

«Мы не можем позволить себе пойти на риск... провала акробатических трюков. Недопустимо, чтобы местные считали нас какими-то клоунами».

«Ты чё, мусор, клоунов не любишь?»

«Я не сомневаюсь в ваших физических способностях, офицер, но это все-таки прочный материал, созданный для применения в воздушных перевозках. У нас нет надежной опоры, на которую можно было бы забраться, чтобы срезать ремень».

«Да, тебе придется отстрелить ремень. Других вариантов нет».

Он тяжело вздыхает.

«Да! Давай, херачь!»

«Погоди. Давай я попробую».

Лейтенант хмурит брови. Похоже, он так сильно сосредоточен, что даже не слышит, что ты творишь.

Промолчать. Пусть сам решит.

Тишина. Широко расставив локти, лейтенант расстегивает куртку...

...и достает легкий пистолет. Он отправляет бумажный патрон в ствол, вынимает палочку для прочистки и пять раз постукивает по патрону.

Размещает в стволе.

Это Кьейль-А9/90 «Миротворец», дульнозарядное оружие массового производства. Элегантный, экономный — один из самых распространенных огнестрелов в мире.

Затем он отступает и встает в стойку Фалостесса, прицеливаясь. Уголок глаза дергается, палец лежит на спусковом крючке...

«Отстрели этого засранца».

« Ща, блядь, прома...»

Голос подростка утопает в пронзительном грохоте, который эхом отражается от стен близлежащих домов. Облачко дыма медленно растворяется в воздухе, когда лейтенант делает шаг назад и бормочет под нос...

«Черт побери».

В этом выстреле многое было не так: не стоило выбирать стойку Фалостесса, локти задрал слишком высоко, но, прежде всего, его подвело зрение.

ГОСПОДИ БОЖЕ! Да он же всё делает не так! Кто вообще учил этого очкарика стрелять?! Да по нему суровая учебка плачет — отправь его туда НЕМЕДЛЕННО! Научи его быть МУЖИКОМ! Давай, вперед!

Он расстроен. Прежде всего, своей меткостью. Просто у него плохое зрение — скорее всего, с детства. Что бы ты ни делал, только не пытайся его утешать.

«ДЕБИЛА КУСОК! Mulkkupää ебучий!»

«Куно бы легко попал. Куно вам не инвалид какой-нибудь».

«Всё в порядке, приятель».

«Куно тоже очень жаль. Куно жалеет очкарика».

Лейтенант ничего не говорит, только смотрит на пистолет в руке.

«Может, попробуешь еще раз?»

«Нет, нам и так повезло: мы ничего не сломали и не нанесли жертве дополнительных повреждений». Он смотрит по сторонам, на окна, выходящие во двор.

«Нужно воздержаться от дальнейших ошибок, чтобы не поставить себя в неловкое положение перед местными. За нами наблюдают. И я и так нашу ситуацию не улучшил».

«Соберись, черт возьми!»

«Офицер, сохраните хоть немного товарищеской поддержки. Это была ошибка, и я ее не повторю».

«Что теперь?» (Подвести итоги.)

«Должен сказать, мне начинает казаться, что мы вряд ли сможем снять его без посторонней помощи».

Знаешь, ты, вроде, не такой уж плохой стрелок...

Возьми у него пистолет и покажи, как надо.

«Да что с тобой НЕ ТАК, черт возьми?! Стреляешь как баба! Расправь плечи!»

«Кажется, вы перепутали это с каким-то другим видом спорта, офицер. Расправленные плечи мне ничем не помогли бы».