Разговор · Прачка

«А теперь вокруг церкви шныряют какие-то подозрительные личности. Мне это не нравится».

Это, видимо, любители танцевальной музыки разбили свою палатку.

Интересно. Если будет время, можно разузнать, в чем там сыр-бор.

Может, загадочная музыка как-то связана с нашим делом? Вдруг это поет ундина или полудемоническая апсара...

«Церковники пытались все наладить, но постоянно что-то мешало. Преступность. Несчастные случаи. То одно, то другое. Церковь все время закрывалась». Она хмурится. «Жаль. Когда-то была славная церковь».

«Меня ранили!»

«Да, даже я это вижу. Я ведь просила не приносить с собой свои проблемы, полицейский. У нас их и так хватает...»

«Хотя, кажется, у тебя все еще хуже. Видимо, ты — дурное предзнаменование для себя самого». Женщина усмехается.

«Сейчас не время для шуток. Вы что, не видите, что я страдаю?»

«А чего ты ожидал? Офицеры полиции частенько попадают в опасные ситуации. Иногда их ранят. Ты занимаешься нелегким делом».

«Похоже, вы оказались правы. Вооруженные люди таки пришли за мной».

«Возможно, и не в последний раз, — кивает она. — За такими, как вы, всегда кто-то охотится, офицер».

А мы будем их поджидать.

«Моего напарника тоже ранили. Он сейчас в больнице».

«А чего ты ожидал? Офицеры полиции частенько попадают в опасные ситуации. Иногда их ранят. Ты занимаешься нелегким делом».

«Но все же мне жаль твоего напарника. Он казался более-менее достойным человеком».

«Мне жаль, что я не успел его предупредить».

«Я тебе говорила, — печально кивает она. — Я говорила, что вооруженные люди придут за тобой. Они всегда следуют по пятам за такими, как ты...» Ее черты смягчаются.

«Так что будь осторожен. Не геройствуй».

«Он был просто педантом. И не хотел со мной танцевать».

«Не хотел танцевать с тобой? Этого ты ждешь от напарника?»

Вообще, ты назвал его мартышкоёбом. Это могло как-то повлиять.

«Этот парень портил мой стиль. Удел суперзвезд — одиночество».

«Что за глупости? У копа должен быть напарник. Это заложено в твоей природе, что бы ты ни говорил».

Может, продемонстрировать ей ГРИМАСУ?

Ни в коем случае.

И нарваться на телесный контакт с этой старой кошелкой? Пожалей себя!

«Он был ничего».

«Это все, что ты можешь сказать о своем напарнике? Похоже, между вами все было прохладно».

«Он был мне братом».

«Потеря члена семьи — это всегда тяжело, — печально кивает она. — Но мы все теряли близких. Некоторые не раз».

Ты мог бы развить эту тему, но вряд ли добьешься от нее еще какой-то реакции.

«Вы не могли бы подтвердить для моего напарника Кима, что здесь в последнее время никто не слушал радио?»

«Я вам уже говорила! Не было тут слышно никакого радио — ни на прошлой неделе, ни раньше».

«Хм...» Лейтенант хмурит брови. Он оборачивается к детям и вздыхает.

«Давайте побыстрее разберемся с этим. Свяжитесь с диспетчером из моей „Кинемы“ и попросите соединить вас с радиостанцией. Может, там смогут пролить свет на ситуацию».

«Что-нибудь еще?» Пожилая женщина хмурится, и ее морщины становятся еще очевиднее.

«Расскажите о себе. Кто вы?»

«Я? Я никто. Просто прачка. Мать назвала меня Изобель, если ты об этом. А по мужу я Сади».

Никто? В ней есть что-то такое... «Никто» — это точно не про нее.

«Теперь твоя очередь?..»

«Гаррье Дюбуа. Но ты можешь звать меня Гарри».

«Ну что ж, думаю, так я и поступлю, Гарри. Да, звучит неплохо. Знавала я одного Гарри. Сильный был, но тупой как полено».

«Что с ним случилось?»

«Он слишком налегал на наркотики. Настолько, что выпал из лодки и разбил голову о буек». Она соскребает мыло с рук. «Те, кто это видел, говорили, что его голова лопнула, как арбуз. Ужас, ужас».

«Лейтенант – дважды ефрейтор Гаррье Дюбуа».

«Неплохо, неплохо». Старуха уважительно кивает. «Столько званий. И одно даже дважды».

У нее самой есть парочка званий. Почетный глава и все такое.

Она видит в тебе ровню.

«Меня зовут... Рафаэль Амброзиус Кусто». (Вздохнуть.)

«Родители, похоже, возлагали на тебя большие надежды». Она замолкает и осматривает тебя с ног до головы. «Интересно, оправдал ли ты их?»

Этот вопрос наверняка был вызван твоей расхлябанной позой. Выпрями спину.

«Я потерял свое имя».

«Такое иногда случается. Не переживай, ты еще найдешь себя».

Судя по ее тону, потеря имени — это нечто столь же распространенное, как кризис среднего возраста.

А в здешних краях это, видимо, самое обычное дело.

«Можете называть меня Текила Сансет».

«С чего бы это? Это имя для дурака. Ты дурак?» Прежде чем ты успеваешь ответить, она поднимает свой костлявый палец. «Не выдуряйтесь перед старой женщиной, офицер. Это недостойно».

Как будто эта ведьма может отличить дурака от крутого парня. Я вас умоляю... Имени круче, чем Текила Сансет, не найдешь.

«Э... Зовите меня Гарри».