Разговор · Морелл, криптозоолог

«Ха-ха, что может быть лучше благодарности доброй женщины? Итак, чем могу вам помочь?» Он грубовато хлопает тебя по плечу.

Он пытается сохранять хладнокровие — профессионализм! — но в душе весь изводится. Ему нужно знать, что там с ловушками.

«Не могу осыпать вас такими же благодарностями, как моя жена, — говорит он с дружелюбным кивком, — но спасибо вам за помощь, офицер».

«Очень рад снова вас видеть, офицер! — широко улыбается он, неловко кланяясь. — Моя жена очень хочет вас поблагодарить. Поговорите, пожалуйста, с ней».

«Мы скоро выдвинемся. — Он поднимается. — Еще раз спасибо за помощь».

«О, здравствуйте! — Он поднимается. — Чем могу вам помочь, офицер?»

«Если встретите Лену, передайте ей, что я недолго, — говорит он, поднимаясь. — Уже почти закончил...»

Он одержим. Вечно на пороге какого-то открытия. Он не уйдет, пока будет оставаться хоть крошечная надежда на то, что сегодня же наткнется на Великую Находку.

«Вас ждет жена».

«Мне нужно сделать последний обход, посмотреть, не взял ли наживку фазмид... и потом — идем». Он подвязывает край сетки, отвязавшийся из-за ветра.

Руки у него большие, загрубевшие от погоды, но также привычные к тонкой работе.

Страсть страстью, но этот человек также прилежен и терпелив. Тебе есть чему у него поучиться.

«О, здравствуйте! — Он поднимается. — Чем могу вам помочь, офицер?»

«Вы же здесь не прячете труп, правда? В последнее время я вижу много трупов».

«Нет, офицер. Вы ошиблись. Я занимаюсь живыми организмами».

«Я Морелл, криптозоолог. Ищу здесь редкое насекомое — островалийского фазмида. Пожал бы вам руку, но...» Он показывает руки в перчатках, блестящих от грязной воды и ила.

Он произносит слово «фазмид» так, что оно начинает звучать очень загадочно. Это слово ему очень дорого.

«Надеюсь, вы тут не мусорите. В девственной глуши».

«Девственной глуши? — он осматривается. — Вы, видно, шутите, офицер».

«Шучу. Но всё-таки, что вы здесь делаете?»

«Я ищу редкое насекомое, островалийского фазмида. Работа в поле — ничто с ней не сравнится...»

Он из тех активных людей, кому уютнее всего на природе — усердно трудиться там, куда большинство и не добрались бы.

«Морелл, криптозоолог. Пожал бы вам руку, но...» Он показывает руки в перчатках, блестящих от грязной воды и ила.

«Я серьезно. Я пришел проследить за тем, чтобы искатели приключений не потревожили гнездовья».

«Я не искатель приключений, я ученый. Я умею аккуратно перемещаться и убирать за собой».

«А мы — на самом деле не служба по охране дикой природы».

«Вы, видимо, муж Лены, Морелл. Вот почему вы здесь».

«Да, да, это я». Он смотрит на тебя слегка удивленно, но быстро оправляется...

«А вы тут занимаетесь чем-то научным? Вы похожи на ученого».

«„Ученого“? — фыркает он. — Так называемое научное сообщество пока не приняло меня в свои ряды».

Да он и сам, похоже, не слишком хочет, чтобы их записывали в одну когорту. Он сам себе научное сообщество.

«Ну вот. Другое дело. Отсюда уже не улизнете, мелочь...»

На земле стоит цилиндр, в котором мужчина пристраивает какую-то сетку. Вроде бы это ловушка. Он замечает тебя.

«Кто здесь? А, полиция. Здравствуйте».

Его застенчивый энтузиазм делает его движения неуклюжими. Выглядит как стереотипный ученый.

«Вы, видимо, Морелл, криптозоолог?»

«Чем обязан этой прелестной встрече?»

Это сарказм. Ничего прелестного он в вашей встрече не видит.

«А вы, кажется, не особо рады РГМ».

«О нет, всё хорошо, я просто занят, — он косится на цилиндр. — В чем дело?»

«Между нами, муж-чинами — негоже оставлять свою жень-чину одну в кафетерии посреди коммунистов».

От твоей вопиющей мизогинии лейтенант вздыхает.

Спутник криптозоолога ничего не говорит, но одобрительно тебе кивает.

«Уф, так вот в чем дело. — Он игнорирует выпад. — Вас прислала Лена. Не могу ее винить — мы торчим тут не первый день. Чертов шлюз сломан, а под 8/81 не пройти...»

«Угу. Это я. Я сломал шлюз мотокаретой. Но теперь его починили, можете возвращаться».

«Вы сломали шлюз мотокаретой? Но в канале был рекламный щит... — Он смотрит на юг. — А не машина. Там было написано „Самарийское масло“».

«Нет-нет, это всё я. Из-за меня задержка. Мне жаль. Но теперь можно возвращаться».

«ОН СКАЗАЛ, МЫ МОЖЕМ ВОЗВРАЩАТЬСЯ?»

«ДА, ГЭРИ! СКОРО ПОЙДЕМ! — Он поворачивается к тебе. — Увидите Лену — передайте, что я уже скоро».

«ДА, ГЭРИ! СКОРО ПОЙДЕМ! — Он поворачивается к тебе. — Увидите Лену — передайте, что я скоро».

«Наверное, вы правы. Всё дело в щите. В любом случае, вы можете возвращаться».

«Нет, видите ли, я перепрыгнул на мотокарете канал, прорвал щит „Самарийское масло“, так что тот упал в канал, заблокировав шлюз. В качестве трамплина я использовал ломбард».

«Зачем?» Он изумленно разводит руки.

«Простите, я не знаю».

«Потому что я сумасшедший».

«Сумасшедший. Ага. Что ж. Хорошо. — Он быстро смиряется с этой мыслью. — Но вы сказали, что шлюз починили, так что мы можем вернуться...»

«Потому что мне нужно было въехать в океан».

«Что ж. — Он быстро смиряется с этой мыслью. — Но вы сказали, что шлюз починили, так что мы можем вернуться...»

«Это был эксперимент — я хотел установить воздушную эффективность „Купри 40“. Я, видите ли, своего рода независимый исследователь».

«Ученый. Ага. Хорошо. — Он быстро смиряется с этой мыслью. — Но вы сказали, что шлюз починили, так что мы можем вернуться...»