Разговор · Ким Кицураги

«Политика вызывает привыкание. Она опасна. И не связана с расследованием. Вы разумно сдержали свой импульс — он мог бы помешать работе».

«Столь ограниченное количество исходных данных не дает мне со всей определенностью решить, кого лучше растирать в фарш и скармливать свиньям. Нужно поварить в себе это решение. И да: национализм».

Ты чувствуешь, что лейтенант что-то недоговаривает, но политическая сторона этого вопроса слишком сложна для твоего хрупкого разума. Попробуй, может, позже, когда у тебя будет больше фактов?

«Белый мужчина за тридцать. Чего же боле?»

«Рад слышать, что вы согласны», — отвечает он. Потом умолкает.

Встретить офицера, который ценит не слишком эффектные дела, — приятная неожиданность для него.

«Что-то еще? Ты как будто хотел что-то сказать».

«Знаете это чувство, когда начал разгадывать кроссворд, но некоторые ответы не лезут в клеточки? Почему-то у меня сейчас вот такое чувство...»

«Что такое кроссворд?»

«Ах да. Вы же нездоровы. Забудьте. Я хотел лишь сказать, что перед нами головоломка, но мы — пока — собрали не все детали».

«Прекрасно понимаю, о чем ты».

«Оно еще обернется несносной головоломкой...» — кивает лейтенант.

«Понятия не имею, о чем ты».

«Гм. Быть может, вы лучше разбираетесь в кроссвордах, чем я. Я хотел лишь сказать, что перед нами головоломка, но мы — пока — собрали не все детали».

«Ладно, вернемся к следствию. Что еще вы хотели бы знать о деле?»

Почему 41-й участок меня послал?

Взгляни на себя! Это потому что ты полное ничтожество. Тебя послали, чтобы оскорбить 57-й участок.

Чего. Нет. Быть того не может.

Сам подумай. Ты запойный алкоголик, явившийся на дело с трехдневным опозданием в обоссанном диско-костюме. Тебя явно не за победой послали.

«Ким, а что, если участок послал меня, потому что я лошара конченый? Типа... смеха ради?»

«Я об этом думал», — серьезно отвечает он.

«То есть так оно и есть».

«Это было бы с их стороны отвратительно по-человечески и просто непрофессионально... Но вообще я думаю, что это маловероятно».

«Почему это?»

«Я проверил архив. Конфликт юрисдикций — чей Мартинез — тянется с тридцатых. Он ровесник моего участка. И все это время мы не можем разобраться, чей же Мартинез? Да, думаю, оба участка хотели бы выиграть».

«Ха. То есть ты все-таки лучший из своих».

«Ничего я не лучший».

«Я что, похож на надежный вариант?»

«Надежный? Нет. Но вы немолоды. И чего-то добились. Что-то вам в этом помогло. Мы только начали работать вместе, так что я пока не знаю, что именно. Но оно есть».

«Так что нет, не думаю, что вас прислали смеха ради. А если и да — их ждет сюрприз».

Он прав. Убедительных гипотез нет, это просто паранойя. Покрутил эту мысль — а теперь отпусти.

«Надежный? Нет. Но вы немолоды. И чего-то добились. Что-то вам в этом помогло. Мы с вами еще не поработали, так что я пока не знаю, что именно. Но оно есть».

«Но это ведь не так, правда?»

«Не могу сказать с уверенностью. Но вообще я думаю, что это маловероятно».

Промолчать.

Это лишь теория, конечно.

Чем бы они ни руководствовались, нигде не написано, что ты обязан следовать их ожиданиям.

Угу, это логичнее других моих всяких мыслей.

Ты ковыряешься в том, что осталось от твоих лобных долей, но осмысленных объяснений не всплывает...

Потому что ты самый квалифицированный? Нет, сомнительно...

Очень даже несомненно! Я исключительно квалифицирован!

Если ты такой квалифицированный, то почему не помнишь, за что тебя послали? Хотя ладно — не заставляй лейтенанта ждать.

Тупой мозг. Я ни хрена не умею.

Тупо выглядишь ты — когда заставляешь лейтенанта столько ждать.

«Расскажи мне о деле».

«Я заметил, что ты за мной ходишь».

«Что, простите?»

«Отвали, говорю. Ты портишь мой стиль».

«Положа руку на сердце, детектив, вы в психически неуравновешенном состоянии. Я не могу вас отпустить без пристального присмотра. Вообще говоря, в нормальной ситуации мне следовало бы о вас доложить. Считайте то, что я этого до сих пор не сделал, жестом доброй воли со стороны моего участка».

Лейтенант считает, что ты неуправляемый и безответственный, что за тобой глаз да глаз нужен — но ты не обязан соглашаться. Можно его не слушать.

«Но что, если мне нужно время на себя?»

«Время на себя? — Лейтенант коротко задумывается. — У нас тут следствие, а не история трогательного самопознания. Но вечера по-прежнему в вашем распоряжении».

«Ладно. Займусь уходом за собой в нерабочее время».

«Да, пожалуйста, — отвечает он, — ваш образ жизни не должен мешать расследованию».

Лейтенант уверен, что «уход за собой» — эвфемизм к «нигилистическому запою».

А что, нет?

«Звучит неплохо».

«А с другой стороны, возможно, мне нужен кто-то, кто периодически портил бы мой стиль...»

«Возможно, — кивает он. — Стиль не должен мешать работе».

Лейтенант уверен, что «стиль» — эвфемизм к «нигилистическому запою».