Разговор · Дальнобойщик-расист

Не слишком доволен, это точно.

Помни, брудер, ты говоришь жесткие вещи — карошие вещи. У большинства кишка тонка для такого.

Но только не у этого малого. Он — Оплот, защитник Вечернего Края. Он, быть может, знает, как обратить время вспять...

«Ясно. И что ты еще надумал?»

«В последнее время в Окциденте можно заметить так некстати начавшийся спад деловой активности. Когда представители высшей расы теряют веру в присущее им превосходство, они перестают состязаться за ресурсы».

«Да? Ну а в чем проблема?»

«Проблема? У чертовых киптов в последнее время дела идут все лучше и лучше. И у мескитов тоже. И у всех остальных пришлых паразитов — они плодятся как кролики. Еще немного, и они одержат культурную победу».

Культурную победу? Это еще что такое?

«Ага».

«Это правда, — продолжает настаивать он. — И ты должен понять, какую опасность несет смешение рас. Кто знает, что может случиться, если люди не будут оставаться там, где родились?.. Может появиться новая подраса с неизвестными характеристиками, которая еще сильнее повысит конкуренцию. Поэтому так важно контролировать потомство».

Ты вдруг чувствуешь, что у тебя в кишках что-то вибрирует — как звонок.

Он зовет тебя на поле! Этот человек — в твоей команде.

Промолчать.

«Погоди, что такое „культурная победа”?»

«Это то, к чему прямо у нас под носом стремятся кипты с Буги-стрит. И другие тоже — на радио. Ты в последнее время слышал chansons? Или, может быть, mottettos и leider? Нет. Культурное доминирование — вот как они собираются победить. Они так прямо и говорят».

«Так... и что?»

«Это касается и тебя, полицейский, так что сохраняй бдительность. У киптов в последнее время дела идут все лучше и лучше. И у мескитов тоже. И у всех остальных пришлых паразитов — они плодятся как кролики. Еще немного, и они одержат культурную победу».

«Да, по тебе сразу видно, что ты — выдающийся образец расового превосходства».

«Открой глаза. Ты в последнее время не замечал ничего необычного? Может быть, так некстати начавшегося спада деловой активности? Когда представители высшей расы теряют веру в присущее им превосходство, они перестают состязаться за ресурсы».

Расы — это примитивный способ социальной классификации, основанный на очевидных и поверхностных атрибутах, догадках и лженаучных теориях.

«Если честно, я совсем не помню, что это значит. Можешь объяснить?»

«На самом деле, я хочу сменить тему».

«Как скажешь, начальник. Если хочешь, можешь прятать голову в песок», — сплевывает он на землю.

«А, так ты просто расист. Понятно».

«Я не просто расист. Слушай, я читал книги, — он делает резкий жест рукой, усиливая свои слова. — Расовая теория доказана наукой, хотя и не все желают это принимать».

«Овцы не прячут головы в песок. Это страусиная повадка. Ты перепутал метафоры».

«Как скажешь. А ты с уроков отпросился, ботан?»

«Я пытаюсь обратить время вспять. Ты поможешь мне, майн брудер?»

«Я вижу, что ты увиливаешь от ответа. Говори прямо: где рулевая дама?»

Он ухмыляется. «Я понятия не имею, о чем речь».

«Тогда почему ухмыляешься?»

«Слушай, мудила. Ты меня не пугаешь. Мусора не управляют Западным Ревашолем. И Мартинезом вы не управляете. Вы не управляете ничем».

«А кто управляет — ты?»

«Нет, — лейтенант поворачивается к шоферу. — Он говорит про Ла Пута Мадре».

Легендарный — в нехорошем смысле — криминальный авторитет из Джемрока. Управляет, пожалуй, самой мощной организованной преступной группировкой Западного Ревашоля».

Похоже, у лейтенанта есть план. Пусть он сам все сделает.

Несколько мгновений шофер молчит, потом сплевывает на тротуар. «Да, про него».

«Что ты делаешь, Ким? Дай я разберусь».

Лейтенант скептически глядит на тебя, но не спешит возражать.

«Ничего я тебе не скажу».

Когда он говорит, что ничего не скажет, он уже что-то говорит. Крышу сносит, да?

«Кто такая рулевая дама? Обещаю, проблем у тебя не будет».

«У меня всё чисто, и я ни хрена не обязан тебе говорить. Так что отъебись».

«Ну, что делаем дальше?» — глядит на тебя лейтенант.

Мужчина бросает на землю почти догоревшую до пальцев сигарету. С уверенным видом он достает новую.

«Скажешь как миленький. Иначе отправишься в участок».

«Нет. Никуда я не пойду, а силой не уведешь. Отъебись».

«Но ты уже сказал».

«Что?»

«Проехали. Просто отвечай на вопрос».

«Если ты сам не знаешь, я тебе ни хера не скажу».

«Когда ты говоришь, что ничего не скажешь, ты уже что-то говоришь. Софистика».

«Вот это вы его подловили, детектив».

«А иди-ка ты на хер. Как тебе такая софистика?»

«Хочешь, чтобы я по-плохому с тобой обошелся?»

«Что? Прямо тут, на улице? — качает он головой. — Не, ты не осмелишься. Отъебись».

«Я твой брат, помнишь?»

«Песий хвост тебе брат. Какого хрена у тебя в напарниках педиковатый многонационал? Почему ты не арестуешь Сиилэня? Отъебись, я тебе ничего не скажу».

«Кто такой этот Ла Пута...»

«Тогда, я полагаю, тебе и шестерки его знакомы?»