Разговор · Аннетт

«На самом деле, я... я... Извини. Ничего у меня не получается».

По ее лицу пробегает выражение разочарования, но она быстро берет себя в руки и отвечает: «Ничего страшного, сэр».

Ты разочаровал маленького ребенка. Герой, нечего сказать.

«Я детектив, и моя дедукция позволяет мне сделать вывод... что ты очень маленькая».

«Ой, не говорите глупостей. Никакая это не дедукция», — она закатывает глаза.

«А тебе разве не надо в школу ходить?»

«Сейчас я учусь дома. Мне нужно помогать маме с магазином».

«Школа фигня. Тебе повезло, что не надо туда ходить».

«Мама говорит, что надо делать и то, и это, потому что это закаляет характер. Она говорит, что хороший работник должен быть усердным — только так преуспеешь в жизни».

За этими словами скрывается напряжение и беспокойство. Ей сказали, что так правильно, и она просто это повторяет.

«Как идут дела?»

«Мама говорит, что здорово. Сначала она немного боялась, потому что про дом говорили, будто бы он... — она оглядывается через плечо, — проклят».

За ее спиной — заколоченная досками витрина. Ты чувствуешь, как скрипят, слегка поворачиваясь, доски... и чувствуешь сомнение, глядя на ее напряженные плечи.

«Проклят? Это как?»

«В смысле, все говорят, что ни одно предприятие в этом доме толком не выжило, сэр. Что они все остались...» — она пытается вспомнить правильное слово.

«Банкротами».

«Ага, точно. Но у нас пока все неплохо».

«Твоя мама рассказала мне о проклятье, но не разрешает заняться расследованием».

«Да, мама бывает довольно строгой, — кивает Аннетт. — Она никому не разрешает лазить в задних комнатах и в подвале».

«Все это звучит довольно серьезно. Наверное, мне стоит... этим заняться».

«Мы можем зайти в магазин и поспрашивать хозяйку о деле, но я не вижу, чтобы мы могли здесь чем-то особо заняться», — лейтенант что-то черкает в блокноте.

«Да! — радостно восклицает девочка. — Пожалуйста, заходите и заодно посмотрите наши товары. Там есть открытки и настольные игры, сэр».

«В чем проявляется это проклятье?»

«Ни в чем оно не проявляется! Оно не существует. Мне куда больше нравилось, когда мы разговаривали о том, что не стоит стоять на улице в такой холод».

«Хорошо. Я тебе покажу!»

«Эм-м... — девочка смотрит то на тебя, то на Кима. — Вы хотели еще что-то спросить, сэр?»

«Но Ким... эктоплазматические проявления...»

«Таких не бывает», — лейтенант стоит перед тобой с суровым и серьезным видом.

«Ни в чем оно не проявляется, потому что не существует».

«Эм-м... я не знаю, сэр. Я не разбираюсь в проклятьях...» — она оглядывается, сбитая с толку.

Ее взгляд останавливается на витрине с вывеской «Детективы, романы и биографии знаменитостей». Ее лицо светлеет, и она показывает на вывеску: «Зато я знаю про книги! Давайте поговорим про книги».

«Хм-хм». (Погладить подбородок.) «Хватит о проклятье... пока что».

Аннетт смотрит на твой шершавый бритый подбородок. Он резко контрастирует с обрамляющими его засаленными бакенбардами. «Может, я лучше расскажу вам о наших книгах?»

«Что ты знаешь о других разорившихся заведениях?»

«На самом деле, ничего, сэр. Мама не разрешает мне лазить в задних комнатах и в подвале, — разочарованно отвечает она. — Я даже не знаю, что там есть».

Она сказала «лазить в подвале»? Вот этим мы и займемся.

«Я сейчас расследую проклятье по просьбе твоей матери».

«Она вас туда пустила? — удивленно распахивает глаза Аннетт. — Обычно она никому не разрешает лазить в задних комнатах и в подвале».

«Надеюсь, вы сможете ей помочь. Ослабить ее страх или вроде того...» — она смотрит на свои замерзшие ладони и прячет их в рукавах пальто.

«Я уверен, что все проклятья — это выдумка».

«По идее — да, но кажутся-то настоящими. Говорят, что любые предприятия в этом месте обречены на провал».

Этому должны быть экономические причины.

«Это просто продажа и обмен, дитя. В этой области большинство терпит неудачу».

«Само собой, сэр. Эм-м...» — она не знает, что еще сказать.

«Они не обречены. Но твоей матери стоит сделать выводы из их ошибок».

«Так можно сказать, что целые экономики обречены — они ведь то и дело рушатся».

«Да... сэр». Ты понимаешь, что она не имеет ни малейшего представления, о чем ты говоришь.

«Понимаешь, чтобы зарабатывать, надо тратить».

«Как скажете, сэр!» — она улыбается с немного наигранным энтузиазмом.

«Экономика построена на доверии, понимаешь?»

«Звучит разумно, сэр!» — она кивает с немного наигранным энтузиазмом.

«Ты понимаешь, экономика — это... это сеть всех тех, кто продает и покупает, производит и потребляет, и все такое прочее».

«И почему они это делают?»

«Потому что так... сеть... ну, продолжает работать».

«Хорошо, я понимаю, сэр», — озадаченно говорит она.

Она не понимает, но говорит так, чтобы ты не расстраивался. Объяснение у тебя было, конечно, так себе.

«Экономика — это когда богатые вовсю эксплуатируют бедных».

«Но почему они так поступают?»

«Жадность, дитя мое. Причина всегда жадность».

«Это очень нехорошо», — хмурится она.