Разговор · Стебан, студент-коммунист

«Никто и не говорил, что играть историческую роль пролетариата будет легко. — Натянутая улыбка. — Это требует огромной веры, и никто не обещает, что ты будешь вознагражден. Однако это не значит, что можно опустить руки».

«Даже когда на нас не обращают никакого внимания?»

«Даже тогда».

«Мазов говорит, что самоуверенность приведет капитал к неминуемой гибели. Капитал не верит в собственное поражение, именно поэтому он обречен».

Так молоды. Так невыносимо юны...

Внезапно ты представляешь, как эти двое стоят спиной к изрешеченной пулями стене. К чему бы это?

Ты видишь их лица — размытые и неподвижные, как на амбротипе. Ты ведь никогда не был настолько молод?

«Полагаю, можно сказать, что мы верим в это, потому что это невозможно. — Он смотрит на спичечные коробки, которые валяются у него под ногами. — Это наш отказ смириться с тем, что мир должен остаться... таким...»

«Ты ведь сейчас о ком-то думаешь, да?»

«Вообще, да... О мамке своей. — Юноша смущенно улыбается. — Она работает в Дельте... в одном из этих небоскребов, но это не то, что ты думаешь... она уборщица».

«Но как ты... а, ладно. Видимо, мои эмоции выдают меня сильнее, чем я думал».

«Она многим пожертвовала ради тебя».

«Всем нам приходится чем-то жертвовать ради будущего. Возможно, к этому я и шел...»

Ты смутил его, он стал очень скованным.

«Стебан, уже довольно поздно».

«Ты прав... Пора тут всё прибрать и расходиться». Он показывает на спичечные коробки.

Коробки, ну конечно! Ты чуть не забыл спросить про коробки. Возможно, это твой последний шанс...

«Ты желаешь для нее лучшей жизни, лучшего мира».

«Я желаю лучшего мира для всех. Но да... она — часть этого мира... Как и все мы, наверное...»

«Почему ты называешь ее „мамкой“?»

«Я всегда ее так называл. Хотя сейчас стараюсь делать это пореже... Как-то неловко, да?»

«Сломанным».

«Да. Мне нравится такое описание: сломанный, но не безнадежно».

«Хорошая мысль».

«Мысль может обладать большим могуществом. В этом вся суть инфраматериализма...»

На самом деле его слова адресованы не тебе. В нем идет внутренняя борьба...

«Не знаю, верю ли я в это».

«Нужно же хоть во что-то верить. Иначе в чем смысл?»

«Кто там, в небоскребах?»

«Там мамка моя. — Юноша выглядит удивленным. — Она работает в одном из этих небоскребов, но это не то, что ты думаешь... она уборщица...»

«Незаконченным».

«Да. Мне нравится такое описание: проект на стадии разработки».

Ничего не говорить.

Похоже, парень затерялся в собственных мыслях...

Холодный ветер треплет брезент. Слышно, как внизу волны разбиваются о камни. Холодно.

Застегнуть куртку.

Растереть плечи руками, чтобы согреться.

Ты почему-то только сейчас замечаешь, что последние полчаса температура неуклонно ползла вниз.

«Даже когда над нами смеются?»

«Даже тогда».

«Товарищ Мазов завещал нам смеяться над чудовищем, что скрывается за ложными надеждами и благочестием».

«Даже когда по нам стреляют?»

«Особенно тогда».

«И разумеется, мы будем стрелять в ответ».

«А что, если ты не веришь, что будущее наступит?»

«Выходит, ты не веришь в историческую роль пролетариата, а значит, отвергаешь основы исторического материализма».

«Другими словами, это значит, ты не коммунист».

«Ладно, но что, если ты знаешь, что будущее точно не наступит?»

«Кажется, я не очень понимаю, к чему ты ведешь. Разумеется, будущее наступит, даже если формы, которое оно при этом примет, окажутся неузнаваемыми. Это спираль прогресса...»

«И что же ты тогда?»

«Что-то другое...» Юноша качает головой.

Погоди, о ком он думает?

Сложно сказать. О ком-то, кто ему дорог.

Проследи за его взглядом. Он смотрит сквозь проломленную стену на ту сторону залива...

Что там?

Множество высоких зданий. Район, название которого от тебя ускользает.

Отпустить мысль.

На небоскребы Дельты.

Они возвышаются электрическими обелисками в ночи.

Что-то происходит у него внутри, но его самые потаенные мысли так и остаются для тебя непостижимыми...