Разговор · Зови-меня-Маньяна

«Говорят, что я называю себя Текила Сансет».

«Если честно, я забыл из-за пьянства».

«Ого! Вот это капитально. Ты как... человек, родившийся заново! — У него загораются глаза. — Итак, раз ты его забыл, может, придумать новое?»

«Я об этом подумаю».

«Жить в мире без имен нельзя, понимаешь? Имя — это очень важно. Это вместилище души».

«Звучит это довольно страшно. Мне не хочется».

«Как скажешь. Но без имени жить нельзя. Имя — это очень важно. Это вместилище души».

«Я пробовал. Никому не понравилось, что получилось».

«Жаль. Сложно жить в этом мире без хорошего имени, друг. Имя — это очень важно. Это вместилище души».

«Меня зовут Гаррье Дюбуа. Вроде бы». (Закончить.)

«Сильное, солидное имя, говорящее о чести и целеустремленности, — он прикладывает руку к голове. — Рад встрече, Гаррье».

«Ну, я думаю, что это все же Гарри». (Закончить.)

«Гарри... — повторяет он со странным выражением лица. — Ну, нормально. Но я думаю, ты способен придумать что-нибудь покруче».

«Что у тебя за особые отношения с именами? Это что-то духовное, философское, или?..»

«Скорее, поэтическое. Из любой попытки сформулировать описывающую все это единую теорию выходит исключительно бредовая хрень. Но суть-то от этого не меняется», — кивает он с мудрым видом.

«Выходит, что я не могу рассказать тебе об этом. Могу только показать. Может быть, когда-нибудь ты поймешь, может и нет. Но вообще это довольно просто».

«Что ж, справедливо. И, как мне кажется, интересно».

«Слова направляют нашу жизнь, и с любой вещью мы общаемся посредством ее слова. Каждое слово одновременно и имя, не так ли?» — улыбается он.

«Звучит все это глупо. Вот что я думаю».

«Верно, мой друг. Наш мир действительно достаточно глуп, чтобы у него были глупые свойства», — ухмыляется он.

«Что ж, хорошо». (Подвести итоги.)

Будь с ним честным.

«Погоди, а у тебя есть какие-то еще имена?»

«Имен у меня достаточно. Только не жадничай и не пытайся у меня их подрезать, — весело улыбается он. — У тебя свое есть».

«Выходит, это твое nom de guerre?»

«Нет, nom de guerre звучало бы как-нибудь вроде „Guerra Mañana”», — усмехается он, а потом ему что-то приходит в голову.

«Зови-меня-Маньяна? Что это за имя такое?»

«Означает „зови меня завтра”».

«Рад познакомиться, Маньяна. Классное у тебя имя».

«Имя достойно человека, что носит его, друг мой. Имена важны».

«Куно сказал мне, что ты должен знать про броню».

«Хех, — улыбается он, — малыш-боядейро сдержал слово».

«Слово?»

«Он обещал устроить мне неприятности. Спустить на меня мусоров, прошу прощения за грубость. Я цитирую».

«И что случилось?»

«Мне поручили разобраться с этой ситуацией с броней. Официальное расследование профсоюза: выяснить, кто забрал, разузнать, куда...»

«И вы это сделали?»

«Сначала я подумал: а почему бы и нет? Может, если продать броню, это поможет прокормить забастовку? Ну, купить нам еще пару дней под солнцем».

«Так что я пошел к этому пацану. Он заявил, что сделает меня своей тюремной сучкой. У него везде свои люди, копы у него в кармане, и он — король Джемрока».

«Это мне наказание за то, что я решил взяться за эту черную работу. Я тогда прямо там бросил расследование, но все равно влип в неприятности, — улыбается он. — Хватает одного неудачного решения».

«Это расследование по поводу брони... Что тебе удалось выяснить?»

«Мне удалось выяснить, что люди не горят желанием разговаривать с бухим членом профсоюза о какой-то там броне».

«Что еще?»

«Почти ничего. В основном всякие технические вещи. Интересное я все рассказал».

«Ясно Что-нибудь еще?»

«Благодарю за сотрудничество».

«Без проблем». Он наконец делает глоток. «Если увидишь парня, передай спасибо от Зови-меня-Маньяны. Скажи, что он указал мне путь».

Он искренне рад, что ему не приходится сейчас искать части брони.

«Какие технические вещи?»

«Я немного покопался в документах про эту armadura. Скажем так, у меня есть друзья в библиотеке, — объясняет он с хитрой улыбкой. — В науку не лез, только выяснил, как она снимается».

«И как она снимается?»

«По частям. Всего их четыре. Первая — шлем, про который пацан сказал, что стянул его и пинком отправил в море. Я ему верю. А ботинки оставались на том парне, когда я в последний раз его видел. Их слишком тяжело снять».

«Так что, по моим подсчетам не хватает двух частей: перчаток и кирасы. Ну вот на этом я и бросил дело. Слишком много забот. Такая работа подходит для той же милиции...»

«Выходит, всего можно заполучить четыре элемента брони. Но ботинки я уже отослал...»

Весельчак пожимает плечами. «Ну, значит, соберешь не все. Тем меньше для тебя работы!»

«Погоди. Четыре элемента. Шлем, кираса, перчатки, ботинки... а как же поножи?»

«А, их просто нет. Больше они не существуют, если когда-нибудь вообще существовали, — он жизнерадостно пожимает плечами. — Забудь о них. Я вот забыл».

«Я всегда стараюсь сделать все по максимуму. Я найду их все. Все части».

«Все части? — приподнимает бровь лейтенант. — У нас есть младшие служащие, которые стремятся показать себя. Я бы оставил хоть что-нибудь для них, ну да ладно. Давайте найдем все.

Подразумевается, что он не верит, что ты в этом преуспеешь.