Разговор · Зови-меня-Маньяна

«Кто такие Добрева и Абаданаиз?»

«Не знаю. Наверное, память о них оказалась не такой уж вечной». Он слегка улыбается.

«Как ты думаешь, что это значит?» (Подвести итоги.)

«Я сам об этом задумывался, — поглаживает он подбородок. — Может, это какие-то внутренние коммунистические темы? Не предназначенные для широкой публики. Они любят такие вещи. .Тебе надо спросить у кого-нибудь, кто лично знает этого ideólogo...»

«Кхм...» — откашливается лейтенант.

«Не хотелось бы совать нос в ваше личное дело, но я думаю, это может быть как-то связано с паролем, про который говорила Синди».

«Именно это я и собирался сказать».

«Разумеется, детектив. Простите, что перебил». Лейтенант улыбается себе под нос.

Совершенно не собирался. Если бы собирался, уже бы сказал. На самом деле это вообще за пределами твоих ассоциативных способностей.

«Как раз вовремя: верный напарник находит ключ, который отпирает замок. Вы двое — хорошая пара...»

«Я отдаю тебе должное, боя, и желаю удачи в великих идеологических исканиях», — слегка приподнимает он шляпу.

«Точно! Хорошая мысль, Ким».

Лейтенант кивает.

«Погоди, а что она говорила?»

«Она сказала, что вам понадобится некий пароль, чтобы попасть на так называемую „суперсекретную”встречу». Резинка, с помощью которой он закрывает блокнот, издает громкий щелчок.

«Это просто тупо. Тебе должно быть стыдно за подобное предположение».

«Вы правы. Как глупо с моей стороны. Этого больше не повторится, детектив».

«Вы, похоже, уже слишком в одном седле, а это накладывает свой отпечаток. Напряжение, и все такое...»

«Но я должен сказать, что тебя, похоже, ждет добрая охота».

Вполне естественно, что такие «внутренние темы» могут также послужить удобным паролем...

«Все нормально. Думаю, ты только что дал мне последний кусочек головоломки».

«Вот как? — он поднимает бровь. — Ну, в таком случае, отдаю тебе должное, боя, и желаю удачи в великих идеологических исканиях».

«Но я должен сказать, что тебя, похоже, ждет добрая охота».

«Как вы с ним познакомились?»

"Как-то поздно вечером я шел из гавани. Он стоял на углу в ярко-белой куртке в классическом сарамиризском стиле — очень похожей на твою».

«Попросил огоньку. Мы выкурили по сигарете. Потом он спросил, не задумывался ли я о том, чтобы „заняться экстрафизическими ответвлениями коммунизма”...»

Вот видишь? Вся эта политическая болтовня — просто повод посмолить с незнакомцами. Может, сразу к этому и перейдем?

«И что ты ему сказал?»

«То же самое , что всегда говорю людям, которые пытаются меня куда-то втянуть. Я ответил, что каждый боядейро — одинокий всадник».

(Кивнуть.) «Крутой способ установить контакт. Жаль, я сам до такого не додумался».

Он пожимает плечами. «Да не то чтобы очень. Было немного похоже на весперские шпионские романы, но он хотя бы попытался».

«Погоди. Что такое „экстрафизические ответвления коммунизма”?»

«Понятия не имею. Я так понял, что он приглашал меня присоединиться к какой-то подпольной ячейке...»

«Такой, что организована по старинке, как communistas делали до революции».

«Как-то поздно вечером я шел из гавани. Он стоял на углу в ярко-белой куртке в классическом сарамиризском стиле...»

«Его, случайно, не Стебаном звали?»

«Я у него имя не спрашивал. Это была одна из тех встреч, где имена не имеют значения».

«Я думал, что в профсоюзе все коммунисты».

«Некоторые — да, некоторые — нет, — пожимает он плечами. — Это большая организация, в ней каждому найдется место: коммунистам, семенинским расистам, даже антиинституциональному боядейро...»

Он с таким теплом говорит о профсоюзе... Какими бы ни были его политические убеждения, это — его дом.

Ладно, может, сам он лично и не коммунист, но определенно тусуется с ними.

«Ты уверен? Пахнешь как коммунист».

«Не знал, что у коммунизма есть запах, — хмурится он. — Впрочем, я этой темой никогда не интересовался».

Запахи бывают самые разные... страх, отвращение, желание. Но не коммунизм.

Может, в ваших так называемых университетах такому не учат, но здесь определенно что-то происходит...

«Я не охочусь на коммунистов. Я хочу, чтобы они меня организовали».

«О, понимаю...» — он театрально тебе подмигивает.

«Я занимаюсь своего рода идеологическими исканиями — хочу развить свой политический потенциал. Мне нужна их помощь».

«Мой товарищ-бродяга в поисках смысла. Знакомая история...» — он одобрительно кивает.

"Communistas, да? Вот уж не ожидал, что ты к этому клонишь. Но ты не думай, я не критикую! Бывает полезно притормозить, поразмыслить обо всей социально-политической картине мира...»

«Да, со стороны наблюдать за этим было весьма любопытно».

«Я, знаешь ли, ищу человека, который знает, как провернуть хороший фарш. Понимаешь, о чем я?»

"Хм-м. Может, тебе к мяснику зайти?» — смотрит он на тебя с безупречной невозмутимостью.

«Я предполагаю, что в Мартинезе действует ячейка радикальных коммунистов. Ты поможешь мне их найти?»

«О, вот это вот важная тема... важная — и деликатная. Но мне нравится, что ты говоришь открыто и прямо, а не ходишь вокруг да около», — он поглаживает свои густые усы.

«Да, это в его манере — выпалить что-то такое, чего нормальный человек никогда не сказал бы».

«Это касается нашего общего друга Краса». (Приложить руки к голове и растопырить пальцы наподобие оленьих рогов.)

«Я никогда не встречался с Красом лично, — глядит он на тебя, прищурив глаз. — Впрочем, я и в Грааде-то никогда не бывал».

«Я ищу тайное общество кротолюдов».

«Хм... ну, наверное, тебе придется искать помощь в другом месте», — чешет он подбородок.