Разговор · Томми Ле Ом

Ничего не поделаешь — твоему телу просто необходимо ощутить приятную мягкость качественной спортивной одежды.

«Это твоя машина у тебя за спиной?»

«Эта ласточка? — показывает он большим пальцем за спину. — Ага. Она как сыпь, от которой никак не избавишься. А что такое? Интересуешься тяжелой техникой?»

Моторный грузовик, который на Каю и соседних островах еще называют camion. Эта повидавшая виды колымага — похоже, какая-то древняя модель «ФАЛН». Может быть, А-6.

«Да, грузовики классные».

«Классные — чтобы перевозить большие грузы на дальнее расстояние. А то ведь детишки в Уамрао и Лирамбюрде ждут не дождутся своих спортивных костюмов „ФАЛН”...»

Вот, опять: нотки грусти за внешним спокойствием. Он думает, что слишком уж много времени проводит за рулем грузовика.

«Это у тебя тут „ФАЛН А-6”?»

«А ты наблюдательный. Да, лошадка старая, но надежная, — он с любовью похлопывает по корпусу грузовика. — Мы с ней провели вместе кучу времени».

«Не то чтобы интересуюсь, просто спросил, потому что... не знаю, наверное, это рефлекс полицейского».

«Да, наверное. Ну, у тебя работа такая — вызнавать все эти мелочи, верно? А у меня работа, — он похлопывает по грузовику, — перевозить спортивные штаны».

«Выходит, ничего нелегального?»

«Нет, если только спорттовары не объявили вне закона, пока я был в дороге».

Никогда! Спорт никогда не объявят вне закона. Спорт — это самое благотворное из занятий, известных человечеству.

«Круто. Я всегда хотел, чтобы у меня был друг в преступном мире».

«Ну ладно. А что ты на самом деле перевозишь?»

«Вижу, на шутки ты не ведешься, — ухмыляется он. — У меня тут очередной груз от „ФАЛН”. В основном спортивные товары. Тренировочные костюмы и все такое прочее».

«Я слышал, что среди шоферов есть женщина, но сам тут ее не видел. Ты знаешь эту рулевую даму?»

«Я не хочу об этом говорить...» Он переминается с ноги на ногу, и ему явно вдруг становится неуютно. Потом он отворачивается.

Этот парень знает Руби, тут все понятно. Прикинься дураком и вытяни из него все, что получится.

«А почему? Ты что-то знаешь? И что же?»

«Черт, а я-то надеялся, что это не она, — закусывает он губу. — Ну, могу только сказать, что сейчас ее тут нет. И что она вовсе не похожа на какого-то злобного наркокурьера. И что я не знаю, где она».

«Что это за человек? Как ее зовут?»

«Слава богу, я не знаю. Ее тут называют „рулевой дамой”. Свое имя она держала в секрете — даже от меня. Теперь я понимаю, почему».

И снова это правда — насколько ты видишь.

«Я уже спрашивал тебя, кто занимается наркоторговлей. Ты сказал, что не знаешь. А теперь выясняется, что знаешь?»

«Да я не знал, дружище! Я же говорю, что надеялся, что это не она. Что она не будет в этом замешана».

Он все еще надеется. Это не какой-то обман, просто он подменяет желаемым действительное.

Верно. Ложь мы б распознали. Но доброе сердце — вещь сложная.

А, это всё эмоциональная риторика. Он что-то знал, но тебе не рассказал. И это факт.

«Когда она уехала?» (Продолжить.)

«Черт, я не хочу... — он поднимает голову и глядит тебе в глаза. — Прошу, брось ты это все. Что бы она ни сделала, это не может быть так уж плохо. Она не плохой человек. Я это точно знаю».

«Мы не можем „бросить”. Это часть полицейского расследования».

«У вас всегда вот так, да? Всё у вас — часть расследования... — он качает головой. — У этой девчонки свои тараканы... если ее поймать, она может и не выжить. Я не могу брать такой грех на душу».

«До этого не дойдет. Мы не станем ее преследовать. Нам просто нужна информация».

«Я вам не верю».

«Ты говоришь, у нее свои тараканы... что это значит?»

«У нее в душе темнота. Та самая темнота, что бывает в юности, когда думаешь, что все кончено. И ищешь путь выхода».

«Она вам это рассказывала?»

«Да, и поэтому я не стану на нее стучать».

«Мне говорили, что все ее боятся. Ты — нет?»

«Я слышал сплетни. Я видел, как другие шоферы косо смотрят на меня, когда мы разговариваем. И да, она мне говорила... у нее была жестокая жизнь. Но я не боялся ее. Скорее, я боялся за нее».

«Эта ее жестокая жизнь включала в себя перевозку наркотиков?»

«Ну... — вздыхает он, — теперь-то, похоже, что включала, но мы об этом не говорили. Мы говорили о жизни, знаешь ли. Она рассказывала о том, что творится у нее в голове...»

«Творится у нее в голове?»

«Да. Как работает ее разум. Сколько проблем он ей приносит».

Сколько боли причиняет.

«Когда она уехала, то оставила свой грузовик?»

«Слушай, дружище... давай ты кого-нибудь еще будешь доставать такими вопросами, ладно? Тут полно других шоферов, которые ее терпеть не могли. Или боялись. Они ее с радостью сдадут».

Он прав, у нас есть и другие варианты. Расист, например.

Погоди. Сначала этот парень говорит, что они друзья, теперь — «знакомые». И он ничего не имеет против того, чтобы ее сдали другие?

Надави на Томми, и это разобьет ему сердце — и сломит дух. Только не жди, что после этого вы останетесь приятелями.

Сейчас не время думать о чувствах. Тебе нужна эта информация, сынок.

Он прямо здесь. Ответ — прямо здесь. Тебе надо всего-навсего спросить его. Так давай! Спрашивай!

Хм-м... седоволосая женщина. Может, она что-то знает?

Одного из шоферов ты даже не опрашивал. Может быть, он что-то знает?

«Эта ее жестокая жизнь включала в себя перевозку наркотиков?»

«Я не прошу тебя стучать. Просто ответь на несколько вопросов».

«Стучать, дружище, стучать. Я знаю, что это такое».

«Да ладно тебе, мужик. Наша жизнь — всего лишь шутка».