Разговор · Томми Ле Ом

«Начальство, дружище».

«Я не знаю, кем себя возомнило это начальство, но похоже, что условия хорошие, — для них, конечно».

«Это да. Для меня-то в этом точно ничего хорошего нет — да и для тебя тоже. Я бы поделился одной-двумя монетами с попавшим в передрягу городским копом — если бы у меня самого четыре было».

«Значит, ты банкрот. Понятно. Так, что бы мне еще спросить?..»

«Не знаю. А что ты узнать-то хочешь?»

«Справедливо. Сначала работа, потом оплата».

«Справедливо? А по-моему, это полный отстой».

Может, не стоит говорить людям, что те, кто им не нравятся, на самом деле правы...

«Что ж, хорошо поговорили. Пока хватит». [Уйти.]

«Да...» — он нехотя приветствует тебя.

«Бывай», — он отдает тебе честь двумя пальцами.

«Во время своего расследования я встретил рулевую даму — ее зовут Руби».

«Ясно...» — немного тревожно говорит он.

Но разве... мудро будет рассказать ему, мессир?

Рассказывать ему об этом — ОЧЕНЬ плохая идея.

Лейтенант коротко косится на тебя.

Ты что делаешь?

«Она от нас ускользнула».

«Фух! Ну, я рад за нее. И за тебя рад — теперь ты сможешь сосредоточиться на плохих ребятах. Наемниках и все такое. В общем, негодяев тут хватает...»

«И она этого не делала, поверь... Если это что-то плохое, то она этого не делала. Я ее не так давно знаю, но разбираюсь в людях».

У него отлегло от сердца.

«Ну всё. На сегодня достаточно разбалтывать сведения о расследовании».

«Всё. Больше я не могу тебе ничего сказать».

«Наверное, это и к лучшему. Когда у тебя такая работа, о ней лучше не распространяться».

«Она застрелилась».

«Что?»

Он не верит своим ушам.

«Она была не в себе, и... просто так получилось».

«Так получилось? — его глаза широко распахнуты, он часто дышит, задыхается. — Она мертва? Не говори, что она...»

Умерла из-за меня?

Ты устроил ему паническую атаку. Он не умеет с таким справляться.

«Послушай, дружище, отъебись, а? Отъебись и дай мне спокойно пережить паническую атаку. Я больше ничего не хочу знать об этом дерьме и не буду говорить с полицией...»

Он серьезно. Больше он не будет с тобой разговаривать.

«Пойдемте».

Лейтенант слишком устал, чтобы с тобой ругаться. Он просто хочет уйти.

«Я тебе говорил не преследовать ее! ГОВОРИЛ! — он часто дышит, задыхается. — Что случилось? Она... она...»

Умерла? Он не может этого произнести...

Ты устроил ему паническую атаку. Он не умеет с таким справляться.

«Не говори мне. Просто отойди и не говори, ладно? Я больше не могу говорить с полицией. Я не хочу участвовать в этом дерьме».

Он умывает руки. Для него это слишком.

«Она жива. Выстрелила себе в ногу, когда пыталась сбежать». (Солгать.)

«Черт, для меня это перебор... — он глядит себе на ноги, переводя дух. — Я даже не хочу знать, дружище. Не хочу знать, смогла ли она уйти...»

Его дыхание никак не выровняется. «Черт... мне надо отдышаться. Прошу прощения...»

Ты устроил ему небольшую паническую атаку. Ему нужно с ней справиться.

«Ну всё. Достаточно подробностей. Идемте».

Лейтенант слишком устал, чтобы с тобой ругаться. Он просто хочет вернуться к делу.

«Мне очень жаль. Это моя вина».

«Жаль? — его глаза широко распахнуты, он часто дышит, задыхается. — Она мертва? Не говори, что она...»

«Я облажался. Не надо было ее преследовать».

Его глаза широко распахнуты, он часто дышит, задыхается. «Она мертва? Не говори, что она...»

Он не верит своим ушам.

«Я ее отпустил. Она же ничего не сделала».

«Фух! Ну, я рад за нее. И за тебя рад, дружище. Это...» — он пытается подобрать слова.

«Милосердно. Очень милосердно, и если полицейские чаще будут так поступать, то вам наверняка чаще будут идти навстречу».

У него явно отлегло от сердца.

«Она от нас ускользнула, не беспокойся». (Соврать.)

«Фух! Ну, я рад за нее. И за тебя рад — теперь ты сможешь сосредоточиться на плохих ребятах. Наемниках и все такое. В общем, негодяев тут хватает...»

«И она этого не делала, поверь мне. Если это что-то плохое, то она этого не делала. Я ее не так давно знаю, но разбираюсь в людях».

«Пока что у меня всё. Счастливо». [Уйти.]

«Теперь это все превращается... во что-то вроде... — он ищет подходящее выражение, — снежного лимба, дружище. А у тебя что на уме?»