Разговор · Томми Ле Ом

«Дорогу славному поэту!» — приветствует он тебя кивком.

«Я все еще тут, дружище, торчу в этом проклятом заторе, — с улыбкой приветствует тебя мужчина. — Как дела?»

«Привет, дружище, — машет он тебе. — Что нового?»

«С возвращением! — кивает он тебе. — Дни тянутся все так же долго, поверь мне».

«Клево». [Уйти.]

«И сколько ты уже тут торчишь?»

«Да ощущение уже такое, что всю жизнь. Как будто я родился на этом перекрестке и ничего кроме него не видел. Лишь я, металл и шины, масло, нафта...»

Что? Нафта? Неожиданное слово. Иначе говоря — бензин тяжелый. Похоже, этот человек сейчас в ударе — а может, любит необычные слова.

«Мне нравится твой стиль, приятель».

«Ага. Только представь себе: тут такое уже целую неделю». Он усмехается.

Смешок выходит немного грустным.

«Ну так что... что тебе нужно?»

«Я не совсем понял, что ты сейчас сказал».

«Вычурно сказано — но я тебя понимаю».

«Можешь повторить?.. Только на этот раз без выкрутасов».

«Критиком быть просто, приятель, — отмахивается он от тебя. — Это нормально. В общем, я тут уже целую неделю».

«Уже вернулся?» — ухмыляется он.

«Неважно». [Уйти.]

«Что тут происходит?»

«Затор, дружище», — он широким жестом показывает на скопище грузовиков.

С востока тянет плотной смесью запахов: сырая нефть, тяжелые металлы и другие побочные продукты современной эпохи. Ты почти что чувствуешь это на вкус.

«Затор? Что это?»

«Пробка, подобной которой еще не было на нашем веку. Ворота в порт дальше по улице закрыты и не открываются. Никто ничего не объясняет. Рабочие бастуют. Антистачники орут. В общем, полный пиздец».

«Ну а мы застряли тут, в этом лимбе для дальнобойщиков. И это длится, длится... — он глядит на дорогу на юге, — и длится».

«В лимбе, да? Так вот куда я попал».

«Да, да, именно так».

Ну вот мы всё и выяснили. Видишь, он тоже согласен. Это преддверие загробной жизни.

«Закон — это я».

«Без всякого сомнения, дружище», — согласно кивает он.

«Все уже в курсе, что вы — это закон. Именно поэтому у вас эмблема на рукаве. Так что повторять все это не обязательно».

Слушать дальше.

«Как пришелец из других... миров, — заканчивает он и поворачивается к тебе. — Привет!»

«Да, все уже в курсе, что закон — это вы. Вовсе не обязательно это все время повторять».

«Я простак, я охотник, собиратель, смелый странник...» — бормочет себе под нос мужчина, делая акцент на ритме.

Небольшая ритмичная зарисовка. Похоже, он придумывает на ходу.

«Дружище, ты жив! — восклицает он, потом присматривается к тебе. — Ну, почти... в общем... вроде как жив».

«Мне пиздец как больно, мужик».

«Ох, ну денек... я пропустил большую часть передряги, но слышал, что было жарко... — он задумчиво кивает. — Ощущалась некоторая законченность».

«Так что теперь? Ты возвращаешься в Джемрок? Говорят, что за всем этим стояли местные громилы из профсоюза, так что, как я понимаю, дело закрыто?.. Хоть и завершилось оно на дерьмовой ноте».

«Местные громилы из профсоюза тут ни при чем, кстати».

«Ну, это просто то, что я слышал. Слухи да сплетни».

«Я пока еще осматриваюсь. Осталось закончить с парой моментов».

«Ну, удачи тебе в этом, дружище. Нелегко быть тобой — но ты хотя бы еще дышишь, верно?»

«Что ж, я пойду». [Уйти.]

«Кстати, ты больше на меня не злишься?»

«Да ну на хер, — пожимает он плечами. — Ну да, я теперь плохой парень. Есть вещи поважнее, чем лелеять обиды. Все нормально. Ты и так через многое прошел».

«Мы те, кто мы есть. И ты — полицейский».

«Ну да. Хочу задать пару вопросов, перед тем как уйти».

«Жги! — он делает паузу, потом усмехается. — Извини, дружище, ты понимаешь, я не нарочно. Спрашивай, конечно».

«Да, похоже, что с делом покончено. Только осталось проверить пару вещей».

«Жив, только хромаю».

«Бывало и получше».

«О, глядите... — он инстинктивно отводит глаза при твоем приближении. — Это коп, который превратил меня в плохого человека».

«Я... эм-м... видел, как ты крутился у грузовика рулевой дамы. У нее неприятности?»

«Извини, мужик, я не могу раскрывать тебе сведения об официальном расследовании».

«Все так плохо? — присвистывает он, вдруг словно постарев на десяток лет. — Дружище, что же мне делать?.. Как ей помочь?»

«Тебе не надо ничего делать. Не волнуйся. Полиция во всем разберется».

«Да... наверное, мне надо пока не высовываться и работать над своими текстами».

«Почему Томми Ле Ом?»

«Потому что Томми Ль’Ома уже кто-то занял, — он пожимает плечами, мол, что ты будешь делать. — Меня на самом деле зовут Джерри Лефитт, но Томми — это куда круче».