Разговор · Ким Кицураги

«Я все понимаю, но — простите, эта мысль тревожит меня с самого утра — как вы умудрились пробегать весь день босиком?»

«Я настолько суров, что могу себе это позволить».

«Хм, кажется, я видел на балконе как минимум один ботинок. — Он указывает сигаретой. — Можете забрать, когда закончим разговор».

«Не знаю. Мне просто показалось, что наше расследование важнее, чем поиск обуви».

«Это часть моего искупления».

«Я все понимаю, но — простите, не могу не спросить — если у вас есть обувь, почему вы ее не носите?»

«Это вопрос стиля. Эта обувь недостаточно крута для такого стиляги».

«Ну, как знаете. — Лейтенант постукивает по сигарете, стряхивая пепел. — Но, возможно, вам все-таки стоит задуматься о том, чтобы обуться».

«Это часть моего искупления».

«Я настолько суров, что могу себе это позволить».

«Знаешь, не люблю попусту тратить время. Соображаю я быстро, так что всему остальному организму приходится приспосабливаться».

«Да. Это элемент „джемрокской охоты“».

«Ага, знай, как делают дела в 41-м».

«Я тренируюсь к длительному забегу. Хочу поучаствовать в благотворительном марафоне».

«Мы попытались взять показания у представительницы „Уайлд Пайнс“, но она попросила сначала сделать кое-что для нее. Ну ладно. — Он пожимает плечами. — Пусть будет так».

«По ходу дела мы раскопали кое-что интересное. Мы просто обязаны разговорить Джойс. Мне кажется, она знает, насколько всё на самом деле опасно. Однако нам также следует быть осторожными, чтобы не сболтнуть лишнего».

Если уж Ким так подчеркивает необходимость, значит это на самом деле важно.

«Мы попытались взять показания у представительницы „Уайлд Пайнс“, но она попросила сначала сделать кое-что для нее. Ладно, пусть будет так».

«Мне кажется, Джойс знает, насколько всё на самом деле опасно. Мы просто обязаны разговорить ее». Он поджимает губы.

«Мы поговорили с Джойс Мессье, но не добились от нее никакой информации. — Он хмурится. — Мне кажется, Джойс знает, насколько все на самом деле опасно. Мы просто обязаны разговорить ее».

«Мы не поговорили ни с кем из „Уайлд Пайнс“. Завтра нужно обязательно этим заняться».

«Я рад, что появились зацепки для поиска моего пистолета, но пока не уверен, что думаю по поводу своего имени».

«Это ничего. Постарайтесь поменьше об этом думать».

Должно быть, у Кима в какой-то момент тоже возникали сомнения по поводу его имени, однако он их решительно отбросил.

Это не твое дело. Забей.

«Ким, а ты когда-нибудь хотел сменить имя?»

«Сменить? Нет. Не совсем. Но, наверное, каждый из нас когда-нибудь задумывался, как бы пошла наша жизнь, будь мы кем-то другим».

«Каждый чувствует себя в ловушке данного ему имени — символа чужих намерений и ожиданий...» Он долго и задумчиво затягивается сигаретой.

«Даже если бы я сменил имя, я бы все равно не перестал оборачиваться, едва заслышав на улице хоть что-то похожее на ким».

«Но давайте поговорим о Джойс Мессье».

«А что? Крутая дамочка с крутым именем».

«Мне кажется, она знает, насколько всё на самом деле опасно. Мы просто обязаны разговорить ее», — хмурится он.

Если уж Ким так подчеркивает необходимость, значит это на самом деле важно. И опасно. Очень опасно.

«Мы взяли у нее показания и узнали много нового».

«Чтобы ее разговорить, потребовалось проявить просто невероятные навыки межличностного общения и настойчивость. Отличная работа, детектив».

«Мне не нравится ее имя. Да и сама она, раз уж на то пошло».

«Мы попытались поговорить с ней, но она попросила сначала сделать кое-что для нее. И мы нашли массу всего примечательного».

«Да уж. — Он ненадолго умолкает. — Мы просто обязаны разговорить Мессье. Мне кажется, она знает, насколько всё на самом деле опасно. Однако нам также следует быть осторожными, чтобы не сболтнуть лишнего».

«Мы попытались взять у нее показания, но она попросила сначала сделать кое-что для нее».

«Мне кажется, Джойс знает, насколько всё на самом деле опасно. Мы просто обязаны разговорить ее». Он поджимает губы.

«Мы поговорили с ней, но мало что узнали...»

«Однако перейдем к разговору с „Уайлд Пайнс“».

«Мы еще не брали показания у представителей этой компании...»

«Не брали. Очень важно сделать это не позднее завтрашнего дня». Он выдыхает клубы серебристого дыма.

«Я даже немного скучаю по тому потерянному себе — без имени, без пистолета...»

«Я могу понять ваши чувства, однако такая потерянность мешает нам выполнять свой долг. Продолжим...»

«Жду не дождусь, когда верну свой пистолет. Первым же делом потренируюсь в стрельбе по этой ворюге, Мусорке...»

«Я бы вам этого не советовал, офицер. Продолжим...»

«Просто гора с плеч. И имя еще такое подходящее».

«Продолжим...»

«На самом деле я пока не уверен, что думаю по поводу своего имени».

«Мне нужно другое имя. Незапятнанное».

«Вы можете подумать о смене имени после того, как мы закончим расследование».

«Вам действительно удалось разговорить его, и мы узнали много нового о местной политике, в том числе о наркоторговле Клэра. Кроме того, теперь у нас есть реальные подозреваемые».

«Вам действительно удалось разговорить его, и мы узнали много нового о профсоюзе. Кроме того, теперь у нас есть реальные подозреваемые».

«Вам удалось разговорить его не только о профсоюзе, но и об убийстве. Так что мы определенно продвинулись».

«Вам удалось разговорить его о профсоюзе, однако он не стал говорить с вами об убийстве, пока вы не выполните его просьбу».

«Вам удалось разговорить его о профсоюзе и даже о наркоторговле, однако он не стал говорить с вами об убийстве, пока вы не выполните его просьбу».

«Вам удалось разговорить его о профсоюзе и даже о наркоторговле, однако он не стал говорить с вами об убийстве».

Он немногословен в этом вопросе, потому что считает, что ты мог бы выжать из Эврара куда больше информации.