Разговор · Ким Кицураги

«Это часть моего плана: начать издалека и постепенно приближаться к месту преступления».

«Оценка ваших методов не входит в мои задачи, офицер. Я всего лишь указываю на факты. Что же касается показаний...»

«Как можно вообще думать о каком-то трупе, когда конец так близок?»

По выражению его лица невозможно ничего прочитать. «В результате вскрытия мы можем найти дополнительные предзнаменования. Что же касается показаний...»

Промолчать и просто посмотреть на город.

«Что же касается показаний...»

«Не волнуйся, Ким, завтра я буду в куда лучшей форме».

«Я очень на это надеюсь. Что же касается показаний...»

«Извини, на большее я был сегодня не способен. Просто из меня вышел не очень хороший полицейский, да?»

Он вздыхает. «Мы оба делаем все возможное в сложившихся обстоятельствах. Просто... Прошу вас, не пейте сегодня. Что же касается показаний...»

«Я бы сказал, что наружный осмотр был очень тщательным, и у нас есть надежные зацепки для дальнейшей работы».

«Осмотр мог быть и более тщательным — всегда есть, к чему стремиться, — тем не менее у нас есть некоторые зацепки».

«Так что, какие у нас, у РГМ, полномочия?»

«На самом деле довольно ограниченные. Наиболее часто сотрудники Ревашольской гражданской милиции реализуют свои полномочия, накладывая штрафы до 1000 реалов за различные нарушения в соответствии с межведомственным регламентом».

«Понятно. Какие еще у нас полномочия?» (Продолжить.)

«Мы, конечно, можем арестовывать, однако, вместо того чтобы вести кого-то сразу в участок, лучше выписать повестку. Это позволяет избежать путаницы и столпотворения».

«Погоди-ка, а где гарантия, что арестованный явится в участок?»

«Ее нет. Правда, тех, кто не явился в участок, объявляют в розыск, а когда их наконец поймают, у них будет меньше прав. Суть в демонстрации силы. Пока что неявившихся было не много».

Когда сильный приказывает, ты приходишь. Но сила сама по себе — лишь зыбкая грань восприятия.

«Понятно. А если кто-нибудь окажет сопротивление?»

«Нам разрешено действовать любыми методами, которые сочтем необходимыми. Даже открывать огонь на поражение».

«Погоди-ка, то есть если я убью кого-нибудь при выполнении задания...»

«Вы должны будете предоставить весомые доказательства в пользу необходимости таких действий. Как правило, в таких случаях напарник выступает свидетелем».

«Кстати, не рекомендовал бы оказываться в такой ситуации. Отдел внутренней безопасности тщательно рассматривает все случаи и проводит перекрестный допрос, чтобы проверить показания. Тут уж никого не прикроешь. Оно и к лучшему».

«Что происходит с людьми, которых мы признаем виновными?»

«Мы никого не признаем виновным. Мы только арестовываем подозреваемых и отправляем их в суды Коалиционного правительства — в Курон и Дельту. Обвинение обрабатывает наши показания. И документы. Поэтому так важно всё регистрировать». Он похлопывает по карману куртки, в котором лежат его записи.

«Ким, тебе когда-нибудь приходилось убивать?»

«Да. — Он ненадолго умолкает. — Последний раз — четыре года назад».

Он произносит это как что-то совершенно обыденное и сразу перестает об этом думать.

Он уже интернализировал эти переживания. Теперь это просто факт. Автономное событие в прошлом.

При этих словах его слегка передергивает, однако за прошедшие годы он уже проработал этот момент.

«А кто составляет все эти правила?» (Продолжить.)

«Да, и в более общем плане — Моралинтерн». Он рассеянно смотрит вниз, на окно, в котором только что погас свет.

«Да. Это задача международного сообщества в Ревашоле, а в более общих случаях — и Моралинтерна».

«Коалиционное правительство сформировало РГМ, чтобы восстановить порядок в Международной зоне после Революции. И мы выполнили эту задачу. Теперь же мы стараемся ни много ни мало поддерживать этот порядок». Он рассеяно смотрит вниз, на окно, в котором только что погас свет.

«Или... возможно, лучше сказать, нам позволили сформировать РГМ. Вопрос о том, кто основал РГМ — жители Ревашоля или Коалиционное правительство, — остается спорным».

«Будем считать, это были жители Ревашоля».

«Можете поддаться сантиментам, если хотите. Как бы то ни было, Моралинтерн дает нам право поддерживать мир в этом городе. И это право у нас отберут, если мы начнем им злоупотреблять».

Или если у них на этот счет появятся подозрения.

«Будем считать, это было Коалиционное правительство».

«Да, пожалуй, так будет честнее. Как бы то ни было, Моралинтерн дает нам право поддерживать мир в этом городе. И это право у нас отберут, если мы начнем им злоупотреблять».

Промолчать.

«Молчание — самое подходящее решение такой дилеммы».

«Коалиционное правительство и в более общем плане — Моралинтерн».

«А мне приходилось кого-нибудь убивать?»

«Очень маловероятно, я бы даже сказал, практически невозможно...»

Конечно приходилось. Это сидит глубоко внутри — залитое алкоголем...

«Нет, вряд ли».

«Возможно. Однако говорят, что в 41-м участке... количество убийств выше среднего». Он приподнимает брови.

Он не осуждает тебя. Это лишь тактичное замечание о трудностях работы на твоем участке.

«Не уверен, что хочу это знать».

«Говорят, что в 41-м участке... уровень полицейского насилия выше среднего».

«Наверняка приходилось. Я чувствую это».

«Возможно, приходилось».

«Не располагает ли это к... превышению полномочий?»

«Да, однако лишь косвенно, ведь граждане в любой момент могут запросить документы из местного участка».

«Известно, что сотрудники РГМ берут взятки, хоть они и меньше суммы предписанных штрафов. — Он хмурится. — Это подрывает доверие к РГМ».

«1000? А почему не больше?»

«Основная задача РГМ — обеспечивать безопасность. На самом деле это не предполагает никакой роли в экономической структуре Ревашоля».

«Ну что ж... Нам следует обсудить наше расследование, но я также вижу, что вам не мешало бы немного освежить память об РГМ. О нашей роли здесь, о наших правах. Прежде всего, о сфере полномочий». Он зажигает сигарету.