Разговор · Тьяго

«Ты пришел, чтобы встретиться со своими какодемонами лицом к лицу. Отлично. Тебе их не обойти, если не оторвешься от бутылки».

«Это так утомительно». [Уйти.]

«Почему ты все время говоришь об алкоголе?»

«Estás crudo, чувак. Я вижу тебя насквозь. Своим чрезмерным употреблением ты обрек тело и душу на сильнейшие страдания, а сам даже не догадываешься об этом».

«Мне не нравится, куда ведет этот разговор. Давай сменим тему».

«Я знаю, очень тяжело признать существование своей проблемы... Когда-то я тоже через это прошел: не мог заглянуть в свое сердце и осознать, какой вред наносит el vino моим разуму и духу».

«Знаете, раз уж об этом все равно зашла речь, возможно, вам все-таки стоит прислушаться к тому, что говорит этот акробат».

Если уж и лейтенант с этим согласен, возможно... Я не говорю „обязательно“, но, возможно, тебе стоит прислушаться?

Ты только посмотри на этих ебанатов. Пусть еще закодировать тебя попробуют!

Да иди ты на хер, чертов краб! Не указывай нам, что делать! Давай, скажи ему.

«Знаешь что, вообще-то алкоголь составляет основу моей личности. Если бы я не пил, это был бы уже не я».

«Дружище, твоя „личность“ сойдет в могилу даже раньше, чем ты думаешь. — Он печально качает головой. — Ты уверен, что готов к этому? Матерь могла бы освободить тебя от этой дряни», — его голос эхом отдается в холодном воздухе церкви.

«Это церковь Матери Тишины. Тебе рады здесь». Он легонько раскачивается на перекладинах, ожидая, пока ты усвоишь информацию.

Ты понятия не имеешь, что за пургу он несет. Он что, просто пытается тебя сбить с толку?

Что бы он ни говорил, он уверен в себе. Посмотри только, как грациозно он раскачивается.

Ведь это отнюдь не притворство. Возможно, он сам ввел себя в заблужденье? Фанатик сей юноша, точно.

Матерь Тишины — звучит серьезно. Лучше быть поосторожнее, пока не выяснишь, с чем имеешь дело.

«Мне почему-то кажется, что в этом ты прав».

«Не веришь мне — поверь Матери. Я лишь ее провозвестник, дружище», — его голос эхом отдается в холодном воздухе церкви.

«Не веришь мне — поверь Матери. Я лишь ее провозвестник, дружище», — его голос эхом отдается в холодном воздухе церкви.

«Ты кем себя возомнил? Ты же просто псих под крышей. Что за хрень?»

«Чувак, неважно, кто я. Я лишь несу тебе весть о любви Матери. Она не хочет, чтобы ты от упрямства повесился», — его голос эхом отдается в холодном воздухе церкви.

«Это глупо. Я даже не знаю, о чем ты».

«Знаешь, знаешь. Это правда, дружище. Присоединяйся ко мне, воссоединись, воспылай любовью Матери», — его голос эхом отдается в холодном воздухе церкви.

Погоди. Что это хотя бы значит?

«Это все, конечно же, хорошо, но я бы хотел поговорить о самовольном захвате церковной собственности».

«Единственное, о чем нам стоит говорить, — это о том, что Матерь действительно может помочь тебе, дружище», — его голос эхом отдается в холодном воздухе церкви.

Чего началось-то? Долбоебы какие-то.

Знаешь, это может прозвучать странно, но, возможно, тебе действительно стоит прислушаться к тому, что он говорит.

«Откуда ты знаешь, что я чувствую?»

«Когда-то я был таким же, как ты: влачил свои стопы от бутылки к бутылке... Полное дерьмо, дружище».

«Нет-нет, я в полной мере чувствую все эти страдания».

«Не совсем. Когда-то я был таким, как ты. Ты даже не представляешь, какое разрушительное воздействие оказывает el vino на твои разум и дух. Necesitas parar, дружище».

«Ну зашибись. Он еще и нотации мне будет читать».

«Я знаю, тебе очень тяжело признать существование этой проблемы. Когда-то я тоже через это прошел: не мог заглянуть в свое сердце и понять, что испытываю боль».

Это... человек? Выглядит так, будто часть здания вдруг ожила и пристально рассматривает тебя.

Человек-краб!

«Эм-м-м... ты — человек-краб?»

Человек подается немного вперед, направляя на тебя свой неподвижный, ничего не выражающий взгляд, а затем начинает говорить...

«Дружище, пристрастие к алкоголю до добра никого не доводит. Тебя от страха аж трясет. Как баба, чесслово. Но не переживай, все будет хорошо. Ты пришел куда нужно».

Этот акцент... Так говорят в Виллалобосе. Это мескийский полуостров и район Джемрока. В Ревашоле тоже достаточно много мескийцев, которые так говорят.

Стой, погоди-ка. «Как баба»? Это еще почему?

Сдержаться и промолчать.

«Здесь ты можешь обрести любовь Матери, и, когда будешь готов, она возьмет тебя за руку и вытянет из отчаяния, что держит тебя на дне бутылки».

«Совершенно очевидно, что этот человек — заядлый наркоман, — шепчет тебе лейтенант. — Может, не стоит его ни о чем спрашивать?»

«Мне противна вся эта религиозная чушь, — думает он, — и это лазанье по потолкам, пожалуй, тоже». Это все совершенно не стыкуется с тем, как лейтенант воспринимает реальность.

Опять про бутылку завел, чтоб его! Ты вообще в последнее время подзавязал! Так что пусть идет лесом! Тоже мне...

«Я полицейский. Я хочу задать тебе несколько вопросов, которые связаны с моей работой. Я ничего не знаю о „пристрастии к алкоголю“». (Спрятать бутылку за спину.)

«Ну да, конечно. — Он не спускает с тебя глаз. — Ты ничего не знаешь о пристрастии к алкоголю. У тебя всё под контролем, чувак. Это ты сейчас свой „контроль“ за спиной прячешь?»

«Ты меня не знаешь. Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти!»

«Когда-то я был таким же, как ты: влачил свои стопы от бутылки к бутылке... Полное дерьмо, дружище».

«Ладно-ладно, да, у меня сложности. Но вовсе не обязательно читать мне лекции на эту тему. Я и сам знаю, что делать».

«Не совсем. Когда-то я был таким, как ты. Ты даже не представляешь, какое разрушительное воздействие оказывает el vino на твои разум и дух. Necesitas parar, дружище».

«Мне не нравится, куда ведет этот разговор. Давай сменим тему».

«Я знаю, очень тяжело признать существование своей проблемы... Когда-то я тоже через это прошел: не мог заглянуть в свое сердце и осознать, какой вред наносит el vino моим разуму и духу».

«У меня всё в порядке, спасибо!»

«Я знаю, тебе очень тяжело признать существование этой проблемы. Когда-то я тоже через это прошел: не мог заглянуть в свое сердце и понять, что испытываю боль».

«Я полицейский. Я хочу задать тебе несколько вопросов, которые связаны с моей работой. Я ничего не знаю о „пристрастии к алкоголю“».

«Ну да, конечно. — Он не спускает с тебя глаз. — Ты ничего не знаешь о пристрастии к алкоголю. У тебя всё под контролем, чувак. Да я отсюда чувствую, как от тебя несет... контролем».

«Нет, только не это!» [Убежать.]