Разговор · Тьяго

«Так ты всего лишь очередной иммигрант, который пришел, чтобы занять чье-то место, отобрать чью-то работу...»

«Место? Работу? — смеется он. — Ты видишь, чтобы здесь кто-то претендовал бы на мое место под потолочными перекрытиями?..»

«Ну что ж, по крайней мере ты человек — и то хорошо».

«Я рад, что тебе хорошо, — ухмыляется он. — Те, кто приходят сюда впервые, обычно нервничают».

«У тебя смешной акцент».

Да! Мое тело — мой храм!

Скажи ему, сынок! Покажи ему, что тебя не сбить с толку какими-то философствованиями.

Не хочу с ним спорить. Он какой-то жутковатый.

Это еще что за новости? То есть все твои тренировки были зазря? Ты просто сдрейфил, как только дошло до дела?

«У меня есть ощущение, что жить под потолком церкви незаконно. Пока не знаю, почему, но это наверняка так».

«Ох, приятель, хотел бы я посмотреть на этот закон. — Он прерывается на раздумья. — Уверен, это было бы „незаконным проникновением“... если бы церковь использовалась. Но это не так, hombre».

«В моей жизни хватало незаконного дерьма. Банда, все дела. Но даже воспоминания о тех временах уже блекнут... Большую часть я даже уже не помню».

«А ты случайно не слышал, чтобы viejita называла радиокомпьютеру пароль?»

«Слышал, ese. Так много раз... Тебе он для чего-то нужен?»

Опрос-с-с-с — отличнейшее средство, чтоб информацию добыть, особенно во благо общес-с-с-ственной безопас-с-с-сности...

«Честно говоря, я просто хочу взломать радиокомпьютер и посмотреть, какие данные в нем хранятся».

«Не парься, чувак. Пароль: „ЗА ЖИЗНЬЮ — СМЕРТЬ“».

Так и есть. Но что же следует за смертью?

«Ну, что думаешь? Когда я это услышал, мне даже стало жаль la nihilista pequeña».

«Тогда просто назови мне пароль». (Подойти ближе.)

«Да, это необходимо для расследования особо тяжкого преступления — убийства, совершенного в Мартинезе».

Лейтенант удивленно поднимает бровь, но ничего не говорит.

«Я провожу опрос о паролях и секретных кодах, чтобы выявить региональные тенденции. В интересах общественной безопасности, конечно».

Только не переусердствуй. Он и так не против поделиться информацией.

«Рейверы хотят превратить это место в ночной клуб».

«Это те, что в палатке, да? Я их видел. Полагаю, именно они назвали меня крабом? Наверное, испугались...»

«Превратить церковь в ночной клуб — должен сказать, это отличная идея. Ты наверняка ее поддержишь».

«На все сто, приятель. Если они начнут крутить тут музон, мне это вообще никак не помешает. Обычно я наверху, преисполняюсь».

«Возможно, в компании будет даже веселее...»

Он невольно выдал себя: он все-таки привязан к людям больше, чем ему хотелось бы думать.

«А им стоит бояться?»

«Не, приятель. Они довольно забавные. Кроме того, я же теперь никому не причиняю вреда».

Хотя раньше причинял. Когда-то давно.

«Ну так что ты думаешь? Ну, по поводу клуба».

«Почему бы и нет? Они мне тут ничем не помешают. Обычно я наверху, преисполняюсь. И никакая музыка на Земле не сможет достичь того места, где я нахожусь».

«Полагаю, ты не станешь препятствовать молодежи, которая решила заняться бизнесом? Их предприятие выглядит многообещающим».

«Если они начнут крутить тут музон, мне это вообще никак не помешает. Обычно я наверху, преисполняюсь».

«Это те, что в палатке, да? Я их видел. Думаю, они меня боятся».

«Что ты там говорил про кофе? Что-то знакомое, где-то я это уже слышал...»

«Слушай, дружище. Если хочешь, можем поговорить о священном пламени, которым охвачено чудесное сердце Матери. Но только не про кофе, я здесь не для этого».

«Знаешь, есть тут одни спидпанки — они называют тебя „человеком-крабом“».

«Un Cangrejo! — смеется он. — Никогда не думал, что я краб. Скорее... пламя, что трепещет меж потолочных перекрытий и балок... — Он ненадолго умолкает. — Возможно, мне стоит поработать над тем, как я передвигаюсь».

Да он тут не только над движениями работает. Посмотри на эту резьбу. А это что, вон там? Сумка с инструментами?

«Честно говоря, на паука больше похоже. Но все называют тебя человеком-крабом».

«Меня это не волнует. Крабы ничем не хуже людей, если подумать».

«Я просто подумал, что тебе стоит знать об этом».

«Погоди-ка, это ты вырезал эти фигуры?» (Показать на ближайшую колонну.)

«Конечно. Мне нужно было чем-то занять руки, поэтому я увлекся резьбой...»

«Теперь же эти руки на службе силы более великой, чем моя суетливость».

Что ж, попробуем разобраться с контекстом и значением.

«Честно говоря, я не понимаю. Эти фигуры выглядят незаконченными.

«Это всё для Матери, приятель. Не ищи скрытый смысл».

«Таким ретроградным изображением женских тел ты лишь продвигаешь объективизацию женщин».

(Прищуриться.) «Выглядит немного... вторично».

«Я вижу, к чему все это. Такое ощущение, будто эти фигуры пытаются слиться с церковью, стать с ней единым целым. Или, может, с самой Матерью».

(Потереть подбородок.) «Интересные у тебя тут... узорчики».

«Я думал, тебя это обидит. Сходи, что ли, напугай их как следует».

«Я не могу покинуть свой пост, — улыбается он. — Кроме того, меня это не волнует. Крабы ничем не хуже людей, если подумать».

«Ты здесь уже давно. Видел облаву, устроенную полицией?»

«Типа того», — отвечает он и его голос вдруг становится безжизненным.