Разговор · Соона, программистка

Тебе определенно стоит разобраться с этой разбитой мотокаретой, когда представится такая возможность. Кажется, это важно...

«Что ж, главное, чтобы он работал. Подробности мне знать необязательно».

«В таком случае — вперед».

«Заброшенный источник энергии»? О чем это она?

Что бы это ни было, не просто так его забросили. Под некоторые камни лучше не заглядывать...

«Какие именно дела мне нужно завершить?»

«Вам виднее. Как минимум убедитесь, что готовы к этому напряженному и сложному процессу как физически, так и морально. Когда начнем, прерваться будет уже нельзя».

По крайней мере, раздобудь пару приличных перчаток.

«Обычно у радиоинженеров есть при себе спрей с дорогущим раствором для очистки соединений антенны. Но на крайний случай сойдет и обычный нашатырный спирт...»

Эй, всю работу там делает спирт. Ну тебе ли не знать.

«И наконец, остается еще вопрос стимуляторов. Некоторые предпочитают иметь под рукой незаконные амфетамины, чтобы иметь возможность повысить эффективность работы. Я к таким людям не отношусь, но они существуют».

«Довольно иронично, что вы рекомендуете принимать амфетамины после того, что случилось со спидпанками».

«Ирония — это не мое. Я недостаточно концептуальная личность».

«Я стараюсь не иметь дела с наркотиками. Злоупотреблять стимуляторами — крайне безответственно».

«Я их не принимаю, потому что меня после этого мутит. Но у всех свои причины. Я никого не осуждаю».

«Значит, это была не первая ваша встреча со спидпанками?»

«Возможно, технические специальности привлекают определенный тип людей. Никогда особенно над этим не задумывалась».

«Я готов. Приступим».

«Подождите, мне нужно время на подготовку».

«Ладно. Возвращайтесь, когда будете готовы».

«Я нашел этого красавца в ломбарде». (Использовать очень дорогой передатчик.)

«Это что... „Кристаллшпрах“?» Она смотрит на тебя, осторожно открывая кейс. «Девятая модель. Это превосходное оборудование. Не знаю, во сколько вам это обошлось, но нам он прекрасно подойдет».

Она нечасто чем-то восхищается, но «Кристаллшпрах» держит как драгоценный подарок.

«Я нашел его в офисе рядом с портом». (Использовать вполне подходящий передатчик.)

«Не самая передовая модель». Она поворачивает несколько реле и откладывает передатчик в сторону. «Но по крайней мере, кажется, он полностью исправен. Да, для наших целей должен подойти».

Никаких дополнительных комментариев не требуется.

«Есть одна загадка, которую я пытаюсь решить... Потустороннее сообщение в домофоне Проклятой торговой зоны».

«Та жуткая женщина! — Она хлопает себя по лбу. — Мы всё гадали, что это такое, еще когда работали в том здании... Но потом я про нее совершенно забыла!»

«Должно быть, это энтропонетические перекрестные помехи — как те, что бывают при радиосвязи и междугородних звонках... Теперь, когда Серость подступает, понятно, откуда это все взялось».

«Невероятно... — бормочет лейтенант. — Это также объясняет, почему у нас постоянно возникают такие помехи на полицейской волне».

«Энтропонетические перекрестные помехи?»

«На самом деле это довольно частое явление. Когда сигнал проходит через Серость, происходят всякого рода перебои. Вы можете слышать обрывки чужих разговоров, голос бывшей возлюбленной или эхо события, произошедшего сто лет назад».

«Серость представляет собой пелену воспоминаний, и ей совершенно неважно, кому эти воспоминания принадлежат. Услышать можно все что угодно».

«Понятно. Спасибо, что объяснили».

«Обращайтесь», — улыбается она.

«Вообще-то приглашаю. Правда, она неоплачиваемая. Поможете мне связаться со „Стрельцом“, боевым кораблем Коалиции?»

«Я передвинул чаши с водой, как вы просили. Что дальше?»

«Отлично! Теперь все должно быть как надо...» Она умолкает, кусая обветренную губу.

Мисс Всезнайка сомневается.

«Ну что ж, пора зажигать!»

«Да, — она словно приходит в себя, — приступим. Осталось только включить звук в наушниках».

«Если нам удалось определить правильное расположение, мы сможем услышать звук, который издает эта аномалия».

«Вы ожидаете услышать что-то кроме тишины?»

«Не знаю. — Она смотрит в самое сердце компьютера. — Это именно то, чего я боюсь: я не знаю, чего ждать. Это может быть что угодно».

«Я хочу сказать, какой звук может издавать ничто? Как вообще можно услышать то, чего не существует?» Она поворачивается к тебе, компьютер отбрасывает тени на ее подбородок.

«А что, если тишина — это лишь то, что ее окружает, а сама воронка...» Она умолкает, ее лицо выглядит мертвенно-бледным в холодном электрическом свете.

«Вы правы, нужно соблюдать осторожность. Мы не знаем, с чем имеем дело».

«Да, пожалуй. — Она потирает лицо. — А может, я просто устала».

Посмотрим на это с точки зрения логики. Как ничто может быть страшным, если это, ну, ничто?

«Это страшно, но мы все равно должны встретиться с неизвестным».

«Да... — Она делает глубокий вдох. — Вы правы, приступим». Соона надевает свои огромные наушники, готовая нажать кнопку «ВКЛ. ЗВУК» на клавиатуре...

Лейтенант отступает на шаг...

Ничего.

Соона Лууканен-Кильде включает звук на клавиатуре, но ничего не происходит. Вокруг лишь тишина.

В святилище настолько тихо, что ты слышишь, как какой-то мелкий зверек бежит по полу у алтаря.

(Промолчать.)

Она ничего не говорит. Глаза закрыты, лицо сосредоточено, брови нахмурены, одна рука придерживает наушники.

«Ну что?»

«Черт побери», — громко вздыхает она, прежде чем снять наушники; она все еще избегает смотреть тебе в глаза.

«Ну что ж, по крайней мере с миром, похоже, все в порядке». (Оглядеться.)