Разговор · Гастон Мартен

«Боже правый, да он совсем не в себе!»

«Mon dieu! Вы устроили тут пожар! — глядит он на площадь. — Да что вы за полицейский такой?»

«Я ледокол. Я сокрушу любую ледяную глыбу на своем пути».

«Я, эм-м... — он чешет подбородок, не зная, что сказать. — Что ж, очень мило. Я подвинусь, если вдруг окажусь у тебя на пути. Может, я могу тебе чем-нибудь помочь?»

«Мазут угрожал окружающей среде. Мне нужно было как-то от него избавиться».

«О... — он глядит на выгоревшую надпись. — Ну конечно. Как я не подумал. Спасибо за заботу!»

«Огнеходец. Я хожу среди огня».

«Я, эм-м... — он чешет подбородок, не зная, что сказать. — Что ж, очень мило. В чем-то даже лучше, чем было. Я могу вам чем-нибудь помочь?»

«Полицейский из грядущего государства».

«О... понятно», — кажется, он немного от тебя отстраняется. «Ну, само собой, лично я полностью уверен в вашей компетентности. И в будущем», — быстро добавляет он.

«Я.. эм-м... я не знаю. Это был несчастный случай. Мне жаль».

«О... понятно, — кажется, он немного от тебя отстраняется. — Ну, тогда все в порядке. Вреда никому вы не причинили, да и не мое это дело».

«Вестник Апокалипсиса».

«Апокалипсиса? — он обеспокоенно делает шаг назад. — Я... э-э, я не знаю, что это означает, офицер. Извините. Но спасибо вам. Я готов оказать любую посильную помощь».

«Путеводный маяк на серых берегах посредственности. Не стоит благодарности, Мартинез».

«О. Эм-м... что ж, спасибо, это определенно поднимает настроение, — усмехается он нервно. — Очень уютно, как на маленькой уличной ярмарке...»

«Mon dieu, офицер! — глядит он на твои раны. — Все куда хуже, чем я думал! Поверьте, я-то знаю о такой боли. Всю последнюю неделю меня бедро мучает».

«Может, пора притормозить, позволить себе наслаждаться жизнью? — примирительно улыбается он. — Я могу вам чем-то помочь?»

«Это... это неправильно, — качает он головой. — Рене хотел, чтобы его похоронили в мундире, но...»

«Наверное, это уже не так важно. Вы делаете, что должны, как и все остальные... Так чем я могу помочь?»

«Офицер... — на лице Гастона больше не осталось радости. — Не сыграете ли разок с одиноким стариком?»

«Хотя... не надо. Все равно это будет уже не то...»

«Офицер! — восклицает он. — От одного только вида полиции в Мартинезе мне уже становится спокойнее. Чем я могу вам помочь?»

«Я рад вновь вас увидеть, офицер! Чем я могу помочь гражданской милиции в этот чудесный день?»

«Я превзошел сам себя, — откусывает он от сэндвича. — Это божественно».

«Да, только этого тебе и не хватало, Гастон. Побольше жирка на твоей необъятной заднице. Надеюсь, что у тебя сердце не выдержит».

«Тц-тц-тц, Рене. Это всего лишь маленькие удовольствия. Жизнь... мням-мням... вовсе не должна быть борьбой».

«Привет, офицер, — он поворачивается к тебе. — Чем я могу помочь вам в этот чудесный день?»

«Жизнь... мням-мням... вовсе не должна быть борьбой», — он прикрывает рот ладонью, чтобы скрыть отрыжку.

«Дайте мне минуточку, офицер. Я только доем сэндвич, — он кивает на своего партнера. — Поговорите вот пока что с этим злобным старикашкой, Рене».