Разговор · Джойс Мессье

«Нет, там не было никого, кроме нас. Кажется, он очень уверен в своей способности держать всё под контролем».

«Или он хочет, чтобы мы с вами думали, что он спокоен и всё контролирует. Он же политик».

Воистину! Политика всегда превыше показать себя уменья. Играл пред нами постоянно... и лгал нам тоже. Мне жаль, что не могу я уловить все тонкости такого лицедейства, их слишком много...

Да ладно! Он не притворялся. Он уже тогда готовился к войне. Эта женщина недооценивает Эврара.

«Такой риск есть всегда. Однако, если позволите, у меня есть свое мнение на этот счет...»

«Он не притворялся».

«Быть может, он мной манипулировал».

«Я подумаю над этим, детектив. Спасибо, что поделились этим со мной».

Она пытается скрыть, что у нее внутри растекается море сомнений. Корона над ее головой дает трещину.

«Мадам? Всё в порядке?»

«Что? Да, конечно. Все хорошо. Не желаете поделиться еще какими-нибудь сплетнями?»

В чем же именно она так сильно сомневается?»

Сложно сказать. Заметно лишь, что она скрывает от тебя, насколько эти сомнения сильные.

Это приводит ее в замешательство. Она внезапно задумывается. Сложно сказать о чем...

«Неужели я недооценила напористость профсоюза?» Наверняка такие вопросы сейчас приходят ей в голову...

«Нет, я абсолютно уверен, что правильно его понял».

«Он никого не пытался впечатлить. Думаю, он действительно хочет эскалации».

«Или хочет, чтобы мы с вами думали, что он жаждет войны».

Воистину! Умение оружье показать всегда превыше показать себя уменья. Могли мы это осознать, еще когда с ним ранее общались. Хотя и это быть могло игрой.

«Вы правы. Возможно, он просто разыгрывал передо мной спектакль».

«О да. Эврар — большой любитель представлений».

«Человек, в квартиру которого я открыл дверь, планировал написать статью в местную газету».

«О чем?»

«О том, что забастовка финансируется за счет рэкета».

«Того самого, что вытеснил из бизнеса местные магазины».

«Это объясняет, почему „Танцы в тряпье“ — место, где собирается профсоюз, — остались единственным баром в Мартинезе. „Танцы“ и еще „Фриттте“...»

«С „Фриттте“ шутки плохи».

«Вот именно, — улыбается она. — Не беспокойтесь о той статье... Местные газеты все равно ни на что не способны. Возможно, вы уберегли этого человека от переломов. И я абсолютно уверена, что у местных магазинов свои счеты с Эвраром».

На ее лице мелькает удовлетворение. Она может использовать это. В будущем. Чтобы обернуть ситуацию на улицах против Эврара.

Хорошо. Ей это нравится.

«Не беспокойтесь о той статье, любезнейший... Местные газеты все равно ни на что не способны. Возможно, вы уберегли этого человека от переломов. И я абсолютно уверена, что у местных магазинов — свои счеты с Эвраром». Она улыбается.

«Мне больше нечего сказать».

«Того, что вы сказали, вполне достаточно. Вы подкинули мне немало пищи для размышлений и, возможно, помогли предотвратить эскалацию конфликта».

Ты слышал это, герой? Какое приятное чувство, да? Тебе стоит почаще делиться с людьми секретной информацией.

«Конечно-конечно, детектив. Есть и другие, более легкие темы для сплетен».

«Я сказал ему, что в убийстве может быть как-то замешан торговец наркотиками. Он отрицает свою причастность к торговле».

«Ну разумеется отрицает. Однако это еще не значит, что подобная операция ему не выгодна: грузовики, порт — вот это всё. Значит лишь, что он не признает этого открыто».

Да, это очень-очень похоже не правду.

«Ну разумеется отрицает. Я очень надеюсь, что нам с вами еще удастся поговорить об этой наркоторговле позже. Компания уже много лет подозревает, что здесь что-то неладно. Как бы то ни было...»

Звучит так, будто она пытается заручиться твоей помощью в каком-то вопросе... Когда настанет момент.

«Самосуд организован воинственно настроенным крылом профсоюза».

«Да. — Она наклоняется ближе. — По городу ходит такой слух. Их называют парнями Харди... — На ее лице снова появляется ухмылка. — Честно говоря, я нахожу это название довольно забавным».

«Кажется, он вообще не переживает о развитии этого конфликта».

«Я бы не сказала, что Эврар из тех, кто будет попусту потрясать кулаками. Рядом с ним в этот момент были члены профсоюза, которых он хотел впечатлить?»

«Эврар приказал воинственно настроенному крылу профсоюза оказать полное содействие в ходе расследования».

«Как великодушно с его стороны. — На мгновение она задумывается. — Надеюсь, они помогут вам разобраться с этим делом... Или уже и так помогли?»

«Мы не можем распространяться о подробностях расследования. — Лейтенант поправляет очки. — Кроме того, вы и сами не очень-то разговорчивы...»

Она кивает. «Справедливо».

«У меня есть основания полагать, что самосуд был лишь прикрытием».

«Боже.... Это очень любопытно. Так значит эти воинственно настроенные профсоюзовцы защищают кого-то из своих...»

Ее разум моментально приходит к наиболее выгодному для нее выводу. Хотя это еще не значит, что она ошибается.

«Похоже, вам все-таки удастся раскрыть это запутанное дельце!» Ее глаза смеются, у тебя от этого мурашки по спине.

Какой-то части тебя очень нравится, как она сейчас на тебя смотрит.

«Я больше ничего не могу сказать по этому поводу».

«Ну что ж, надеюсь, вы получили с этого какую-нибудь выгоду. Иначе оказалось бы, что вы открывали ту дверь напрасно. — Она улыбается. — Что-нибудь еще?»

«Эти воинственные ребята указали мне на одного подозреваемого».

«Эврар говорит, что „Уайлд Пайнс“ отправили наемников, чтобы разобраться с профсоюзом, и теперь один из наемников мертв».

«Компания не отправляла наемников, чтобы разобраться с профсоюзом. Я вам уже во всех подробностях поведала об ошибках, допущенных с нашей стороны. И, разумеется, я их полностью признаю».

«Я лишь надеюсь, что вы не разделяете взгляда Эврара на ситуацию. В конце концов, как он и сказал, один из наемников теперь мертв. „Уайлд Пайнс“ ведь никого не убивали».

«И мне хотелось бы, чтоб так оставалось и дальше», — хочет добавить она, но не добавляет.