Разговор · Джойс Мессье

«Взятки! Вот как. Безумное взяточничество, которое, словно вюрм, проникает во все уголки земли». Она бросает взгляд на землю и кивает.

«Мнение моего эксцентричного коллеги не отражает официальной позиции РГМ. Надеюсь, вы понимаете, что РГМ не занимает ничью сторону».

«Разумеется. И я не прошу вас делиться содержанием вашего с ним разговора. Я не какой-нибудь продажный вюрм. — Она поворачивается к тебе: — Однако, если вам все же захочется о чем-нибудь поговорить...»

«...разве я могу вам в этом помешать? Все мы люди, всем нам любопытно послушать, что происходит у других. Правда же? Это же совершенно естественно. Это ведь всего лишь... сплетни». Она улыбается.

Не ведись, это уловка, чтобы разговорить тебя. Все это: сладкие речи, улыбка, шутки про заговоры!

Строго говоря... было бы очень интересно послушать, что она скажет об этом...

Расскажи ей, чтобы понравиться.

Да! Твой отвратительный галстук всецело тебя в этом поддерживает. Давай посплетничаем!

«Разумеется, я не прошу вас делиться содержанием вашего с ним разговора. Я не какой-нибудь вюрм. — Она делает паузу. — Но если вам все же захочется поделиться какой-нибудь информацией...»

«Определенно не мой кумир. Я верен вам и Истокам капитала».

«Что?! — Она смеется. — Боюсь, вы неверно расценили ситуацию, детектив. Это не какой-нибудь феодальный конфликт, это переговоры».

«И даже если бы это было конфликтом, РГМ не стала бы занимать ничью сторону. Необычный подход моего коллеги к обязанностям полицейского в данном случае не отражает официальную позицию нашей организации».

«Ладно, хорошо. Возможно, я неправильно оценил ситуацию. Да и эпоха феодализма давно прошла».

«Конечно. И я не прошу вас делиться содержанием вашего разговора. Я не какой-нибудь продажный вюрм. — Она делает паузу. — Однако, если вам все же захочется поделиться какой-нибудь информацией...»

«Я разговаривал с ним, и, поверьте, это конфликт. Я для себя все решил и, когда начнется буря, буду на вашей стороне».

«Ну что ж, разве я могу вам в этом помешать? Просто поймите, что я не прошу вас делиться содержанием вашего с ним разговора. Я не какой-нибудь продажный вюрм. — Она делает паузу. — Однако, если вам все же захочется поделиться какой-нибудь информацией...»

«Он прекрасный человек. Прекрасный и справедливый».

«Справедливый? Хм-м-м... В чем это проявляется?»

«Ну да, на самом деле он не такой уж и справедливый. Он бесполезен».

«В довольно оригинальном социализме. Он заботится о людях».

«Конечно заботится. По крайней мере о некоторых. Тех, что работают на него. Иначе ему не удалось бы оставаться у власти все эти годы... Хотя постойте, на самом деле...»

«В твердости принципов, свойственной белым рабочим, конечно же».

«Конечно же. Если бы не этнический национализм, как еще ему удавалось бы сохранять власть все эти годы?.. Хотя постойте...»

«Жирный социалист-оппортунист».

«Какая разница, что я о нем думаю. Я просто выполнял свою работу».

«Разумеется, детектив. Простите мой вопрос».

«РГМ не встает в этом вопросе ни на чью сторону. Надеюсь, нам не придется делать выбор».

«Я не прошу вас делиться содержанием вашего разговора. Я не какой-нибудь продажный вюрм. — Она делает паузу. — Однако, если вам все же захочется поделиться какой-нибудь информацией...»

«Эврар Клэр — герой рабочего движения. Это мой кумир, которому я присягнул на верность».

«Ха!» Она с пониманием кивает.

«Да! И вообще-то я занял его позицию в этой классовой войне. Извините, но моя верность не продается и не обсуждается».

«А я-то думала, скромное вознаграждение в 40 реалов поможет...» Она качает головой в притворном сожалении.

«Шутки шутками, но это было пожертвование. Оно было зарегистрировано и не требует никаких встречных услуг. — Он кивает. — И вот еще что...»

«Я не прошу вас делиться содержанием вашего разговора с Эвраром. Я не какой-нибудь продажный вюрм. — Она делает паузу. — Однако, если вам все же захочется поделиться какой-нибудь информацией...»

«А я-то думала, скромное вознаграждение в 130 реалов поможет...» Она качает головой в притворном сожалении.

«А я-то думала, скромное вознаграждение в 70 реалов поможет...» Она качает головой в притворном сожалении.

«А я-то думала, скромное вознаграждение в 30 реалов поможет...» Она качает головой в притворном сожалении.

«А я-то думала, скромное вознаграждение в 100 реалов поможет...» Она качает головой в притворном сожалении.

«Конечно. — Она делает легкий реверанс. — Вы человек высокой чести, намного выше, чем деньги, которые я могу вам предложить, так что я не буду даже пытаться. И, разумеется...»

«Хотя, возможно, я еще изменю свое мнение, примкнув к какой-нибудь другой важной шишке. Следите за похождениями рыцаря классовой войны, что меняет союзников как перчатки».

«Как перчатки? Ну да, конечно, вот почему вознаграждение в 100 реалов мне не помогло...» Она качает головой в притворном сожалении.

«Как перчатки? Ну да, конечно, вот почему вознаграждение в 40 реалов мне не помогло...» Она качает головой в притворном сожалении.

«Как перчатки? Ну да, конечно, вот почему вознаграждение в 70 реалов мне не помогло...» Она качает головой в притворном сожалении.

«Как перчатки? Ну да, конечно, вот почему вознаграждение в 130 реалов мне не помогло...» Она качает головой в притворном сожалении.

«Как перчатки? Ну да, конечно, вот почему вознаграждение в 30 реалов мне не помогло...» Она качает головой в притворном сожалении.

«Всенепременно. Я всегда мечтала заручиться поддержкой рыцаря, что меняет союзников как перчатки. Ну и, конечно же...»

«Мне он не понравился».

«С ним можно иметь дело. Он довольно вменяемый для социалиста».

«Конечно же он не бесполезен: иначе ему не удалось бы сохранять свое положение все эти годы. Хотя постойте, на самом деле...»

«Удалось бы! С помощью взяток. Безумного взяточничества, которое, словно вюрм, проникает во все уголки земли». Она бросает взгляд на землю и кивает, соглашаясь сама с собой.

«РГМ не встает в этом вопросе ни на чью сторону, мадам. Надеюсь, нам не придется делать выбор».