Разговор · Джойс Мессье

«Через четыре года советница королевы стала светочем Долорес Деи, избранным воплощением мирового духа. За этим последовала эра гуманизма, интернационализма и парламентарного правления. Мы были на пике развития...»

«Дождь пошел».

«Да. — Она накидывает капюшон на голову. — Скоро придет весна и все расцветет».

«Преступность снова начнет безумствовать. — Лейтенант не прячет руки от дождя. — Угонять мотокареты, перевозить амфетамины через Коул-Сити. Весна — сложное для Ревашоля время».

«Первой птицей, которую они увидели, был большой поморник?»

«Первым живым организмом. Доказательством реальности. Теперь это символ Островалии, детектив. Он изображен на гербе Сюзерена, и его крылья украшают герб Коммуны».

«Кажется, у меня с ним не задалось. Или у него со мной. Я его сломал».

«Могу лишь сказать в вашу защиту, что это довольно мерзкое создание, которое вырывает добычу у других птиц из клювов. Как Ревашоль. И такое же величественное. И очень редкое. Можно сказать, сюзерен чаек».

Твое сердце замирает, стоит лишь ей произнести название птицы.

«Тогда удача улыбнулась нам в последний раз?»

«Страны Мунди приложили усилия к тому, чтобы открыть еще пять изол — и нашу в том числе — всё ради великого объединения...»

«Однако другие найденные изолы были обитаемыми. И нам пришлось убивать, искоренять местное население, вводить экономику канонерок. Иначе они поступили бы так с нами. Или друг с другом. — Она раскидывает руки: — Но здесь...»

«Здесь не было никого, кроме поморников. Поморники и лилии. Кроваво-красные буки и река Эсперанс. Новый Новый Свет. В руки обитателей Мунди попала самая большая из когда-либо виденных человечеством драгоценностей — Сюзеренное государство Ревашоль».

«Сюзерен отлично постарался!» (Кивнуть.)

«Но что такого он сделал? Революция, подъем и крах капитализма, международное вмешательство...»

«Что же случилось?» (Осмотреться вокруг.)

«Революция, бедность и непредсказуемое развитие капитализма». Она кивает.

«И это привело нас сюда».

«На Каю... — Она следит за твоей реакцией. — Каменистый, крупнейший из плодородных необитаемых островов на северо-востоке Островалийского архипелага. Это было четыре века и две революции назад».

«Что вы собираетесь делать?» (Продолжить.)

«Последую вашему совету, детектив. Отдам терминал Б в руки профсоюза».

«У вас есть необходимые полномочия?»

Она подставляет руки под дождь. Молчит какое-то время.

«Посмотрим».

«Мадам... Это может также послужить прецедентом имущественного права на этом берегу реки, что приведет к бесконечному противостоянию. Одна забастовка закончится, начнутся две новые... — Он бросает взгляд на порт. — За ними — еще четыре, потом — целая сотня».

«Чему быть, того не миновать». Она берется мокрой от дождя рукой за конец каната и начинает развязывать узел.

«Эпоха капитала только началась. Я лично поговорю со своими работодателями. Мы отсечем все лишнее и прижжем рану... Если вы справитесь с ситуацией на месте, в Мартинезе».

«Понятно». (Отпустить ее.)

«Сохраните мир — и я выполню свою часть сделки».

«Насколько „Кренель“ продвинулся в расследовании?»

«Столкновение неизбежно. Они идут у вас по пятам...»

«Как только ваше расследование придет к развязке, развязка наступит и у них. Они — ваша тень. Вооружитесь. Раздобудьте броню...»

«Защитите их цели. Даже если насилие неизбежно, мы можем минимизировать потери».

«Когда они начнут действовать? Где?»

«Скоро. Я не знаю точно. Видите ли, они больше не выходят на связь. Им известно, что я поделилась с вами информацией».

«И еще кое-что, лейтенант Дюбуа. — Она заводит двигатель. — Я тщательно все обдумала и пришла к выводу: у вас не амнезия, а просто безумие».

«Я знаю, потому что сама безумна. Просто я лучше скрываю свой недуг. К тому же, я богата».

«Прощайте, Реджойс Лейтон». (Подвести итоги.)

Еще одна женщина ушла.

Она улыбается. «Берегите себя, детективы. Они скоро ударят».

Лейтенант наблюдает, как ее яхта идет по заливу и становится все меньше, белые паруса трепещут на ветру.

Его взгляд обеспокоен. Он не знает, правильно ли вы поступили. Однако не говорит при этом ни слова.

Интересно, что сказал бы на это Эврар...

По мере того как расстояние между вами увеличивается, паруса постепенно начинают казаться синевато-серыми.

В животе булькает... Что-то подсказывает, что ты упустил шанс познать ризому реальности. Лучше вернуться к Головомеру и послушать, что он скажет.

Она улыбается. «Берегите себя, детектив. Они скоро ударят».

«Прощайте, Джойс Л. Мессье». (Подвести итоги.)

«А разве не все мы немного безумны?»

«Нет, детектив... Таких безумцев, как вы, еще поискать».

«Не переживайте, мадам. Зато я в здравом уме».

«Прощай, адская тварь запретных болот». (Подвести итоги.)

«Недуг?»

«Я подверглась длительному воздействию, пупсик. Путешествуя по миру, мне десятки раз в год приходилось пересекать Серость. У меня началась тоска, сильная тоска». Она указывает на сердце.

Она готова пожертвовать жизнью, чтобы вернуться. В Серость. В прошлое. Ко всему, к чему можно вернуться.

«Как вы с этим справляетесь?»

«Все тот же строгий психологический режим, разработанный восьмым адмиралом, когда он пересек Серость и открыл эту изолу, — «Вольта до мар». Интеризоларные путешественники и прочие страдающие умы используют эту практику и по сей день».

Ты тоже мог бы ее использовать.

«Как вам удается справляться с этим дерьмом?»

«И еще кое-что, безымянный детектив. — Она заводит двигатель. — Я тщательно все обдумала и пришла к выводу: у вас не амнезия, а просто безумие».

«Насколько далеко им удалось продвинуться? В вопросе трибунала?»