Разговор · Джойс Мессье

«Не будет никаких сумерек. Это станет началом затяжной, вялотекущей и кошмарной гражданской войны. Начало краха государства. Никакого пафоса, лишь грязь и ужас».

«Подключите все силы и сотрите их с лица земли».

«Это не соответствует моим принципам».

А вот и нет. Очень даже соответствует.

«Нужно отдать порт рабочим».

«Думаете, мои полномочия позволяют это сделать? Думаете, я могу что-то приказывать совету и контуженым наемникам, которых этот совет отправил?»

Может. Вполне может. Совершенно очевидно, что эта женщина обладает большей властью, чем кажется.

«Сначала скажите, повлияет ли это на ваше решение?»

«При принятии решения необходимо учитывать всё, детектив».

«Офицер...» На лице лейтенанта можно прочесть сомнение. В его голосе нет даже гнева.

Кажется, впервые я не знаю, как правильно поступить.

Запутанный узел противоречивых мотивов: жадность, страх. Возможно, есть какой-то способ повлиять на нее через эти микроскопические...

«Отрубите голову этой змее. Эврар сам напросился».

«Убить, как предыдущую председательницу? Я подозреваю, за этим как раз стояли Эврар и Эдгар...» Она задумывается.

«Должна признать, что такое решение было бы весьма поэтичным и, как и поэзия, совершенно бесполезным. Останется ведь еще Эдгар. Они все рассчитали. Профсоюз — это они, а они — это Мартинез».

«Принимать такие решения не входит в задачи РГМ».

«Разумеется. Ваша задача — разбираться с их последствиями. А последствия, похоже, не заставят себя ждать».

«Это блеф. Разоблачите его. Пусть откроют огонь — посмотрим, как долго они продержатся».

«Когда-нибудь вы это поймете: нельзя говорить такие вещи о жителях, которых мы должны защищать».

«Они будут держаться, пока получают поддержку от наркоторговли в Джемроке. При всем уважении это будет долгое и кровавое противостояние».

«Вы ведь уже приняли решение. Каким оно будет?»

«Я бы хотел найти какой-нибудь вариант в стиле диско».

«Боюсь, диско нам в этом не поможет...» — произносит она с явным сожалением.

Какая разница? Или она уже сама давно все решила?

«Это будет настоящая резня, перевес сил явно не в пользу профсоюза».

«У них есть поддержка Западного Ревашоля, стратегическое расположение... Это будет затяжной и кровавый конфликт. Единственный вопрос: насколько затяжной и насколько кровавый». Она умолкает.

«Я их видел. Профсоюз хорошо подготовился к противостоянию с „Кренелем“».

«Вы же не думаете, что „Кренель“ — единственный подрядчик „Уайлд Пайнс“? Это будет лишь начало. Придут и другие. Вопрос лишь в том, на сколько лет это растянется и сколько жизней унесет». Она умолкает.

«На то, чтобы устранить их всех, уйдет много времени. Погибнет много людей».

«Я могу поговорить с ним, чтобы он впустил вас».

«Нет. — Она переводит взгляд на тебя. — Как я могу быть такой наивной. Он прислал вас: это и есть переговоры».

«И если он не изменит свой курс, это будут переговоры в ходе войны, детектив».

«Он готов к войне. Все они готовы».

«Нет, они совершенно к ней не готовы. — Она переводит взгляд на тебя. — У „Кренеля“ тысяча контрактников. В следующий раз они пришлют отряд из двадцати бойцов и боевой вертолет».

«Их цель — война. Они рассчитывают победить еще до того, как вы поймете, что происходит».

«Это безумие. — Она переводит взгляд на тебя. — У „Кренеля“ тысяча контрактников. В следующий раз они пришлют отряд из двадцати бойцов и боевой вертолет. Огневую мощь нельзя заговорить».

«Да, это не забастовка. Вас не пускают, потому что там не о чем договариваться. Профсоюз просто захватил терминал в свои руки».

«Если они решили прибрать его к рукам...» — Она смотрит на разноцветные горы ящиков, которые возвышаются над Мартинезом, словно башня из кубиков, построенная ребенком.

«Если не возражаете, я бы предложил сменить тему». (Подвести итоги.)

«Разумеется, детектив, — отступает она. — Заходите, если вспомните что-нибудь еще... А пока, могу я вам еще чем-нибудь помочь?»

«Разумеется, детектив, — отступает она. — Если позже вспомните что-нибудь еще — не стесняйтесь, заходите. Поболтаем».

«Ну а пока... Может, я могу вам еще чем-то помочь?»

«Все дело в захвате власти».

...собираешься ты сказать, когда твое сердце внезапно пронизывает холод. Слово не воробей, Гарри.

Точно. Она даже не рассказала мне, что ей известно про самосуд.

Да... вернись к этому позже. Распространение такой информации может иметь бурные последствия.

У тебя самого чуть инфаркт не случился...

(Нет. Все равно сказать.) «Это захват власти».

Да, из нее еще можно выудить кое-какие знания об этой реальности.

Вот именно. Что, если с ней что-то случится, а ты так и не задашь один-единственный вопрос? Коварный вопросец, что ускользнул от твоего внимания.

«Он попросил меня доставить один конверт».

«Звучит так, будто вы выполняете для него мелкие поручения, детектив. Хорошо отработанный ритуал подчинения... — Она задумывается. — Куда он попросил вас отнести этот конверт?»

«Сюда».

«Сюда? — Она оглядывается вокруг. — О нет... Что этой жирной крысе нужно от моей маленькой шлакоблочной деревушки?»

Совершенно очевидно, что она уже сроднилась с этой деревушкой... каким бы странным это ни казалось. А что ей здесь нужно?

«Нет, не отвечайте. Я не хочу знать, что он приготовил для этого места... Может, статую. Это ведь статуя, да?»

«Гигантскую статую самого себя или, еще лучше, своего брата-близнеца. Это почти одно и то же, но так он будет меньше похож на психопата».

«Вам очень нравится эта деревенька, правда?»

«Не без причин. — Она кивает, на лице вновь появляется ухмылка. — В юности у меня был один кратковременный роман здесь, в Мартинезе. Он был старше, у него были невероятно широкие плечи...»

«Вероятно, теперь его уже нет в живых... Даже его хижины не сохранилось... Не то чтобы это имело какое-то значение. Эти здания — точные копии друг друга».