Разговор · Дезертир

«Это ты закрыл взрывозащитную дверь?»

«Да, — хрипло выдыхает он. — А ты ее открыл. Каким образом?»

«Как ты узнал о моем приближении?»

«Со стороны моря доносилась реакционистская рок-н-ролльная музыка». Он указывает на север.

«Я вам говорил, что не стоит включать Грусть FM».

Промолчать.

«Фашисты были правы насчет рок-н-ролла. Дегенеративная музыка... Для больных на голову жопокрутов».

«Это не рок-н-ролл. Это Грусть FM!»

«Грусть FM, значит? Всегда ненавидел это радио. Флегматичные контрреволюционные завывания... Грусть — это психическое расстройство, оружие буржуазии».

«Это был даже не рок, а...»

«Ш-ш-ш! Из-за тебя мы выглядим как лохи».

«Она не реакционистская. Она клевая».

«Но ты этого не говорил, Ким».

«Говорил».

Мы оказались в мире, в котором он говорил, что не стоит. Это единственный из возможных миров.

«Ты этого не говорил, Куно. Тебя даже в лодке не было».

«Ебучий старпёр... Не мог засунуть свой рок куда подальше» — беспокойно бормочет он.

Технически это был не рок в традиционном понимании. Скорее независимые напевы.

«Я говорил тебе не включать этот говнорок».

«По звуку мотора». Он указывает на север. «Со стороны моря...»

«Я залил топлива в генератор. А потом использовал панель управления».

«Надо было сжечь эту панель...» Он качает головой.

«Положите оружие, чтобы мы могли продолжить разговор. Я из полиции». (Продолжить.)

Лейтенант вытаскивает пистолет из кобуры.

«Полиция — просто расфуфыренная ночная стража». Он смотрит тебе прямо в глаза. «Это боевое оружие. Я могу сложить его только перед вражеским офицером соответствующего звания».

Пока что он просто опирается на приклад локтями и кажется спокойным. Но винтовка в любой момент может оказаться у него в руках. Похоже, оружием он владеет мастерски...

Ты не видишь в приемнике магазина.

Наори на него! ПОГРОМЧЕ!

«У тебя даже магазина нет».

«Ты прав. Хорошо, что в патроннике еще осталась пуля».

Ой, постой-ка. Точно.

Глядите, как бровями заводил. Неправда всё. Зарядов нет.

«Что ж, тебе повезло. Я и есть вражеский офицер».

«Главный начальник армии педерастов. Оставлю-ка я ствол у себя. Передам настоящему убийце. Брискаду».

Лейтенант направляет пистолет ему в лоб.

«Бросьте оружие немедленно».

«А не то ты вынесешь мне мозги, прежде чем допросить?» Повисает секундное молчание. «К черту. Толку от нее как от палки».

«Патроны закончились». Старик небрежно опускает винтовку на землю и смотрит на нее.

Будто ампутированная конечность на песке.

Он продолжает смотреть на оружие, беззвучно шевеля губами. Похоже на какую-то странную грустную песню.

Ничего не говорить.

Старик опускает капюшон своего непромокаемого плаща и смотрит в небо.

«Что ты сказал?»

«Будущее учит быть одиноким».

Настоящее...

«Настоящее...»

«Настоящее — пугливым и равнодушным». Старик опускает капюшон своего непромокаемого плаща и смотрит в небо. Оно того же голубовато-серого цвета, что и море.

Пусть закончит.

«Вот уж хрена тебе лысого, только через труп Куно...» — бормочет он. Оттопырив карман куртки пальцем изнутри, мальчишка поворачивается к старику.

«Ты на прицеле Кьейль-А9 у офицера Куно. Брось пушку щас же, или я нахуй снесу тебе башку!» Его оттопыренный палец движется внутри кармана.

Несмотря на грозный голос и игры с пальцем в кармане, звучит это все весьма неубедительно.

«Обезоружен ребенком...» Он улыбается сам себе. «К черту. Толку от нее как от палки».

Нет ни единого шанса, что он поверил, будто Куно вооружен. Возможно, для него это наилучший выход?

«Ладно. Оставь оружие при себе. Только не поднимай его во время нашей беседы».

«Поодиночке вы, фаски, ломаетесь как прутики... — фыркает он. — К черту. Все равно толку от нее как от палки...»

«Патроны закончились». Старик небрежно опускает винтовку на землю и безучастно смотрит на нее.

«Очередной брехун, у которого проблемы с гомосексуальностью».

«Я задел твои нежные моралистские чувства? Да ты людей дубинками забиваешь, псина ты блядская!» Старик сплевывает.

«Что такое брискад?»

«Ну это явно не про тебя. Чего тебе от меня надо?»