Разговор · Островалийский фазмид

Даже во сне... А когда ты не спишь, то продолжаешь таскать все это на шее. Твои глаза открыты — и невольно продолжают кормить зеркало. Я испытываю к тебе величайшее безмолвное сочувствие.

Сначала было страшно и непонятно, но теперь я собрался.

Должно быть, это очень тяжело. Членистоногие безмолвно и бессмысленно благоговеют пред тобой. Знай, что мы всегда рядом — когда ты устал и зрение подводит. Насекомые наблюдают. Болеют за тебя.

А когда ты падешь, мы придем вознести тебя, прорасти сквозь тебя знаменами, расцвести, унести по кусочку, упокоить в небе. Мы почтим твой уход. (Но только меня там не будет, потому что я ем только листочки.)

Это дань уважения твоей способности собраться, лейтенант-ефрейтор. Не быть тряпкой перед лицом абсолютного, неумолимого ужаса. День за днем. Секунда за секундой.

ДЕТЕКТИВ

ПРИБЫВАЕТ

НА МЕСТО

Это дань уважения твоей силе воли, лейтенант-ефрейтор. Ибо ты не спасовал перед лицом абсолютного ужаса. И держался день за днем. Секунда за секундой.

Это ад. Я передумал. Я хочу быть тобой.

Ты хочешь быть фазмидом? Уверен?

Что это за хуйня щас творится?

Я не знаю. Для меня ты просто тень. Далекая, едва уловимая — только запах интересный.

«Ким. Скажи, я сейчас переживаю жестокий эпилептический припадок?»

«Нет, непохоже».

«Ладно, хорошо. Проехали».

«Нет. Что происходит?»

«Кажется, у меня видение. О судьбе человечества».

«Ясно. — Секундная пауза. — Это имеет отношение к расследованию?»

«К расследованию? По сравнению с этим расследование не имеет никакого значения. — (Нервно рассмеяться.) — Я давно уже вне расследования».

«Думаю, неплохо бы вам отойти подальше от представителя неизученного вида...»

«Думаю, нам стоит сделать снимок, а потом неплохо бы вам отойти подальше от представителя неизученного вида».

«Нет. Я же сказал, к чему это имеет отношение. К нашей судьбе».

«В некотором роде».

«Ничего. Я просто смотрю на палочника. Нормальная ситуация».

«А на что это похоже?»

«Вы просто на него пялитесь», — шепчет он.

«Тогда, кажется, у меня видение. О судьбе человечества».

Безумие.

Нет. Безумие — это вы. Мораль нашей встречи такова: я относительно срединная форма жизни, тогда как ты — предельное, безграничное безумие. Нестабильная, обезьянообразная, пугающе молодая для этой планеты нервная система.

Серость тоже принесли вы. Никто не помнит, чтобы она существовала до вашего появления. Не помнят книдарии, не помнят радиальносимметричные. Птицы и растения практически единогласны в том, что вы всех нас уничтожите.

Погоди, а что такое Серость?

Это тень нервной деятельности, которую вы отбрасываете на мир. Она разъедает реальность. Огромная неестественная территория. Ее пришествие совпадает по времени с прибытием человеческого разума.

У меня нет такой силы.

Ты — жестокое и неукротимое чудо. Тебя боятся космический вакуум и горящие в нем звезды. Дай тебе срок, и ты нас всех уничтожишь, превратишь в ничто. Просто так, случайно.

...каким образом?

Мы подозреваем, что это будет что-то вроде кислородного геноцида, который стер с лица земли анаэробную жизнь 2,6 миллиарда лет назад, когда организмы впервые начали дышать. Только гораздо хуже.

Вместо воздуха вы выдыхаете мысли. Но нет таких деревьев, что ели бы мысли.

Не хочу ничего об этом знать.

Это тоже очень, очень опасно.

Почему хуже?

Все, на что падает твой взгляд, отправляется в нейронное зазеркалье. А если ты моргнешь? Мир исчезнет? (Прошу, не моргай.) Что, если однажды ты нас потеряешь? Или просто забудешь?

Я уже однажды забыл весь мир. Когда слишком сильно напился.

Значит, это уже происходит. Скоро один из вас закроет глаза, а когда откроет, увидит, что ничего никогда не существовало.

Моргнуть. (Быстро.)

Прошу, не делай так больше.

Это те самые Сумерки. Я жду их с тех пор, как проснулся в гостиничном номере.

Значит, это уже происходит. Однажды кто-то из вас со вздохом закроет глаза, а когда откроет, увидит, что ничего никогда не существовало.

Но я хочу моргнуть и отменить двенадцать миллиардов лет расширения материи.

Обезьянообразный палач... Скоро один из вас закроет глаза, а когда откроет, увидит, что ничего никогда не существовало.

Я всегда так думал?

Нет, начал только сейчас. Это откровение.

Я буду очень-очень стараться не моргать, палочник. Не волнуйся.

Прошу, постарайся. Или однажды один из вас закроет глаза, а когда откроет, увидит, что ничего никогда не существовало.

Погоди, Серость — это человеческих рук дело?

Прошло время прощаться. У меня больше нет мыслей. Закончились.

Прощай. Фазмид шевелит передними лапками, обнажая тимбальные мембраны, и тебя, будто ласточки скалу, окружает стрекотание...

Нет. У тебя есть еще одна.

Из всех существ, что я встречал, ты самое страшное.

Благодарю. Я тоже хочу сказать тебе кое-что на прощание. Та женщина. Оставь руины прошлого позади. Двигайся вперед.