Разговор · Тит Харди

«Побережье — опасное место для полицейских».

Это не угроза. Это предостережение.

«Ты говорил, что не отказался бы от баллистической лаборатории. Используй нашу».

«Да не, перебьемся». Он отпускает твою руку.

«Почему нет? Вы могли бы превратить всё это в настоящую полицию. — Он протягивает руку. — Боитесь, что придется в самом деле следовать закону?»

«Закон для богатеньких — наебка. — Он пожимает Киму руку. — Работает только для дамы из „Уайлд Пайнс“. Так что оставьте лабораторию себе — и берегите себя».

«Побережье — опасное место».

Уйти.

«Мудак до последнего, а. Ну и сам иди на хуй!» Он кричит — но без злости.

«Знаете, а он прав, — сухо замечает лейтенант. — Отличная работа, но вот эта неприязнь к рукопожатию — она странная».

«Вы ее искали?»

«Немного — вдоль берега».

«А где конкретно вы ее искали?»

«Конкретно? На побережье. За шлюзом. — Он кивает на юго-запад. — Здесь ее нет, так что, думаю, она там».

А кто ищет-то? Они все здесь.

«Вы все здесь. Кто ее ищет?»

Он пожимает плечами. «Лиззи надо было проветриться».

«То есть она не пошла передавать информацию Эврару».

«Никто не ходит ничего передавать Эврару. Он сам узнает, что ему нужно, и быстро».

Есть мнение, что это называется... радио. Быть может, хлопнув дверью, садовница снова тебя обманула. У нее свои планы.

«Садовнице? Но она же пошла передавать вести Эврару».

«Коп ты умный, а вот как человек — дурак. Никто не ходит ничего передавать Эврару. Если ему нужно бывает что-то узнать — то быстро».

Нет.

Конечно. Это был кто-то еще. Похоже, у нас тут девятый парень Харди.

«Где вы ее искали?»

«Спасибо, Тит». (Подвести итоги.)

Он тяжело вздыхает. «Еще что-то тебе надо, коп?»

«Что еще Руби сказала тебе — про меня?»

«Что у тебя странный вкус в одежде, — фыркает он. — И что ты не остановишься».

Никогда — пока не раскрыто дело. И следующее. И следующее...

«Она была права. Не остановлюсь».

«Пока не нароешь на нее что-нибудь. Она сказала, что слышала о тебе из Джемрока. Что ты человеческая открывашка. Натравливаешь подозреваемых друг на друга — и вскрываешь как консервные банки».

А когда пусты они все, просто меняешь цель. Берешь новую банку. И не оглядываешься — если только что-нибудь не пропустил.

«Еб твою мать... — качает головой татуированный мужчина. — Тит, он что, сейчас...»

«...вскрыл Ангуса как консервную банку? Да, — кивает он. — Мы можем об этом поныть, можем ему врезать, а можем жить дальше. И я сегодня в настроении жить дальше, Ал. А ты?»

Это не вопрос.

Молчание. Он кивает.

«Ким, это правда? Я открывашка?»

«Вы... настойчивы», — кивает он.

«Что-нибудь еще? Ну хоть что-нибудь?»

«Да, было что-то еще. Но она мне не сказала. Хотя явно хотела. Ей прям язык жгло: „Этот коп, Тит, этот коп, он...“ Но ей было слишком страшно».

Страшно? И тебе. На тебя наползает странная жуть; вкус металла во рту. Смени тему.

У Эврара есть на тебя папка — но там всё дутое. Ее информация откуда-то еще — из Джемрока. Там настоящее.

Папка на тебя у Эврара жиденькая. У нее информация откуда-то еще. Из Джемрока. Подробнее.

Это его только пробесит. Он не будет стучать на Эврара.

Конечно. Логично. Лучше сфокусироваться на поисках Руби.

«А она могла получить эту информацию от... Эврара?»

«Нет. Они с Эвраром — они не разговаривают. Никогда не встречались. У них нет отношений. Они живут в разных галактиках. Усеки уже».

«Не остановлюсь?»

«Пока не нароешь на нее что-нибудь. Она сказала, что слышала о тебе из Джемрока. Что ты человеческая открывашка. Натравливаешь подозреваемых друг на друга — и вскрываешь как консервные банки».

Столовую кафетерия внезапно озаряет таинственным светом: это вспыхнула молния в коре твоего мозга. Планы этажей, траектории пуль, сети человеческих чувств — всё сливается в одну мысль...

Бурный выброс активности в amygdala copicum — отделе мозга, при помощи которого копы вешают на людей убийства.

«А почему вы так уверены, что Руби сама его и не прикончила?»

«Ах вот чего ты всё щурился, — смотрит он на тебя. — Сочинял теорию, да? Что она его убила».

«Ага. Шил белыми нитками, чтобы ее упечь. Это ж прям азбука копского дела».

«Выдыхай. Верь старику Титу: она не убивала. Она всю ночь была здесь».

Лейтенант открывает блокнот. «В воскресенье с 23:30 до 00:15 — она была здесь всё это время?»

«Ага, пила с нами. Вон там, у сцены». Он указывает на сцену для караоке.

«И ни разу не выходила подышать? Выкурить сигаретку?»

«Нет...»