Разговор · Лидер антистачников

«Ты можешь рассказать мне, что означает татуировка?»

«Что она означает...» — он показывает на маленькую звездочку в переплетении линий, вдали от сердца человека, почти на животе.

Там, где должны быть Семенинские острова.

«Я могу рассказать тебе, что означает вот эта. Только она, — прищуривается он, разглядывая крошечный рисунок. — Хочешь узнать, что там произошло?»

«На самом деле нет». (Забрать фотокарточку.)

«Правильно», — кивает он.

Лейтенант поворачивается к тебе: «Думаю, нам пора идти. Вы согласны?»

Совершенно незачем дальше его провоцировать.

Он явно больше не думает, что тыкать палкой в осиное гнездо — это хороший план.

«Да».

«Итак, наш полковник бредет через джунгли. Через самую чащу джунглей на Банайтале в 41-м году, в сезон муссонов. Его отправили в разведку».

«Банайтал — это обитаемый остров в Семенинском архипелаге, близ Серости. Покрыт джунглями. Он служил плацдармом для семенинских националистов в марионеточной войне, которая велась на территории островитян».

«Он уже месяц как находится в тылу врага, выискивая деревни киптов. Развлечений никаких, одни ебучие жуки да змеи. Люди начинают нервничать... поговаривают о том, чтобы сменить нанимателей...» Он облизывает губы, словно опьянев.

В нем просыпаются странные переживания. Похоже, история будет изрядно жестокой. Еще не поздно отступить.

Не прерывать его. (Выслушать все.)

«Наш парень... он тогда только капитан, но уже понимает, о чем думают люди. Если они в ближайшее время не займутся чем-нибудь достойным...» Его голос становится необычно тихим. То, что он сейчас рассказывает, бесконечно далеко до «права работать». Его взгляд буравит бумагу.

«На рассвете в кустах у реки он замечает двух спаривающихся киптов. Хотя, может, они и не спаривались, — может, просто глазки друг другу строили. Но мне нравится думать, что спаривались».

«Парня мы пристрелили, от него не было толку, а вот девчонка... Девчонка была очень милой. Немного толстовата, зато молоденькая».

«Ясно. Ну, от этого мне никакой пользы». (Забрать фотокарточку.) «Ты знал его, верно?»

«В чем дело, милицейский... духу не хватило? — он смотрит на фотокарточку у тебя в руках и улыбается. — Этот человек стоил тысячи голозадых. Все, разговор закончен».

Промолчать.

«Мы с ней здорово развлеклись. Она продержалась целую неделю. Отъехала в руках у сержанта Мейсона. Ну, этот мужик заставил бы здешнего шефа, — кивает он на человека на воротах, — обосраться и скулить как сучка».

«Господи, — вдруг разражается он смехом, — Мейсон тогда все никак не мог успокоиться. Отрезал у трупа сиськи и нахуй сожрал их, представляешь? Заявил, что теперь за ним будут присматривать дикарские духи».

Вдруг смех обрывается. «Через неделю он утонул в реке. Вот тебе и духи».

Тебе начинает крутить живот.

Похоже, эта история пробудила в нем противоречивые эмоции. На какую-то секунду он кажется усталым...

У тебя на кончике языка вертится слово. Без цвета, без запаха. Это...

«Можешь ее забрать». (Подвести итоги.)

«А, оставь себе. Ты заслужил. Ну что ж... — он медленно поворачивается к воротам и принимается за свое, — СВОБОДА ТОРГОВЛИ! НЕ МЕШАТЬ ДВИЖЕНИЮ ТОВАРОВ!»

Кожа мертвеца на фотографии в твоих руках усеяна звездами. Десятки, сотни звезд видны тут и там».

«Что такое зло?»

«Это просто... природа. Этот парень, — показывает он на фотографию, — говорил, что зло — это когда природа и дух встречаются в неподходящем месте».

«Ты был там?»

«Нет, я был в районе отчуждения. Работал вышибалой в Джемроке».

«Нет. Я был в другом месте. Это просто догадка о том, что означает звездочка на его животе. А я просто вышибала».

«Ты ведь на самом деле не лидер антистачников, не так ли?»

«Маска эта сраная взопрела. Ее бы снять, но...» — он пожимает плечами.

У него есть приказы. А приказы — это приказы.

«Позволь, я заберу фотокарточку». (Подвести итоги.)

«Ага, забирай. Ну что ж... — он медленно поворачивается к воротам и принимается за свое, — СВОБОДА ТОРГОВЛИ! НЕ МЕШАТЬ ДВИЖЕНИЮ ТОВАРОВ!»

«Жестоко».

«Это точно».

«На самом деле нет». (Забрать фотокарточку.) «Ты знал его, верно?»

«Они были у вашего полковника». (Протянуть ему фотокарточку.)

Не говоря ни слова, он берет посмотреть фотографию. Серые глаза бегают назад и вперед по глянцевой поверхности. Лицо остается каменным.

«Конечно. Разумеется. Забыли. Давай поговорим о чем-то еще». (Отменить задачу.)

«На самом деле... — поворачивается к тебе лейтенант — Думаю, нам пора идти. Вы согласны?»

Он явно больше не думает, что тыкать палкой в осиное гнездо — это хороший план.

Очередной смешок. Он поворачивается к воротам с напряженным видом.

«Мы расследуем убийство. Эти татуировки были у жертвы». (Протянуть ему фотокарточку.)

«Ну а я не думаю», — фыркает он.

«Я, пожалуй, пойду». [Уйти.]

«Возможно».

«Эй, здоровяк! У меня есть еще вопросы».

«Прошу прощения... у меня есть еще вопросы».

«ПРАВО РАБОТАТЬ! — скандирует человек, а потом поворачивается к тебе. — Что, снова вернулся? Хочешь выразить поддержку нашему делу от милиции?»

«Эм-м... Ладно, я пойду». [Уйти.]

«О каком правом деле идет речь?»

«Права людей. Права рабочих. Оплачиваемый труд. Работа и зарплата, позволяющая прокормить семью».

У него невыразительная манера говорить, голос звучит пресно и без вдохновения. Словно он повторяет набор заученных фраз.