Разговор · Лильенн, рыбачка

Ты не хромаешь. Ты всегда такой.

Она будто отчитывает тебя за то, что ты упал и ободрал коленку.

«Мне прострелили ногу. Это была та еще заварушка. Тебе бы понравилось».

«Это из-за той перестрелки в городе?» Она не собирается так просто сдаваться. «Мы слышали выстрелы. Мы, конечно, все время их слышим, но в этот раз они были ближе, чем обычно».

«На рю-де-Сен-Гислен произошла вооруженная стычка. Но вам не о чем беспокоиться».

Ты не только словил пулю.

«Меня еще и в грудь подстрелили». (Указать себе на грудь.)

«Это не повод для гордости, офицер».

«Ничего серьезного. С ним все будет в порядке».

Ты чувствуешь, как дергаются связки в левом плече. И тонкую струйку теплой крови. Ничего страшного.

«У меня к тебе вопрос». (Подвести итоги.)

«Конечно. Чем могу помочь?»

«От второй пули я уклонился. Я и такое умею».

«Что ж, поздравляю», — улыбается она.

«Ты еще остальных не видела. Они все мертвы».

«Так значит, ты убийца». Она мрачно кивает. «Наверное, это хорошо. Наверное... Это лучше, чем быть мертвецом».

«Я стал убийцей задолго до того, как все это случилось».

«Ясно». Она мрачно кивает. «Большинство тех, кто служит в РГМ, — убийцы».

Она поняла, что ты именно такой, когда ты отвел ее на Край земли.

«Ясно». Она мрачно кивает. «Я никогда и не сомневалась, что ты такой. Большинство тех, кто служит в РГМ, — убийцы».

«Я не убийца, я коп».

«Точно. Наверное, ты прав, — кивает она. — Я понимаю, что так устроена жизнь».

«Большинство копов — убийцы».

«Точно, не сомневаюсь. Во всяком случае, хорошие копы».

Мужественно фыркнуть.

Она просто смотрит на тебя. Ее длинная юбка развевается на ветру.

«Меня ранили».

«Ты, кажется, злишься. Почему?»

«Посмотри на себя, ты еле ходишь!»

«Я коп. Я не просто существую в этом мире. Я подвешен между жизнью и смертью».

«Так можно сказать обо всех. Необязательно для этого ловить пулю». Она небрежно отмахивается.

«Но что с тобой случилось? Мы слышали выстрелы в городе. Ближе, чем обычно».

«Это пустяк».

«Не похоже на пустяк. Похоже, тебя хорошенько потрепали».

«Я хотел поговорить о другом. О твоей лодке».

«Офицер Гарри, что случилось? Ты хромаешь. Почему ты хромаешь? Выглядишь ужасно».

«Что случилось? Ты ранен. Почему ты ранен? Выглядишь ужасно».

«Что случилось? Ты хромаешь. Почему ты хромаешь? Выглядишь ужасно».

«Да, офицер». Женщина в дождевике стоит на причале и оценивающе смотрит на перевернутую лодку. На бедре у нее висит меч в ножнах.

Заводская балансировка... Бакелит и нержавеющая сталь.

«Я могу чем-то помочь?»

«Как и всегда, я... Законодатель».

«Вы доросли до Законодателя?»

«У авторитарных мужчин свои заскоки. Это побочный эффект от непоколебимой уверенности в своей правоте...» Она отмахивается от тебя.

«Что привело тебя сюда, Законодатель?»

«Да неужели? — усмехается она. — В Мартинезе полно законодателей, а вот с законом проблемы».

«Наверное, у авторитарных мужчин свои заскоки». Она отмахивается от тебя. «Что привело тебя сюда, Законодатель?»

«У меня есть вопросы. Первый — как твое имя?»

«Мое имя Лильенн. Люди называют меня рыбачкой». Она указывает на сети. «Пожалуй, у меня есть время ответить на твои вопросы. Это, кстати, был уже второй».

Точно. Ты постоянно путаешься.

Спроси про ее потрясный меч. Это поможет завязать беседу.

«Мое имя Лильенн. Люди называют меня рыбачкой». Она указывает на сети. «Думаю, у меня есть время ответить на твои вопросы. Какой следующий?»

«Мне ничего не нужно». [Уйти.]

«Это зависит от обстоятельств. А где мы находимся?»

«В рыбацкой деревне. На берегу моря». Она оглядывается по сторонам. «У этого места нет имени. Иногда его называют... Нечитабль».

«Почему?»

«Название улицы, которая сюда ведет, невозможно прочесть. С самой постройки». Ее серьги звенят на ветру.

«Я смотрю, вы все еще не покинули наш маленький Мартинез. Всё крутитесь здесь, — замечает она. — Как какой-нибудь правоохранительный вездеход».

«Мне нужно закончить кое-какие дела».

«Ясно, видно, так и есть. Итак, что у тебя на уме, офицер Гарри?»