Разговор · Воскресный друг

«Похоже, что вы действительно моралист, друг мой. Добро пожаловать».

«Думаю, что я не моралист. Похоже, морализм это дико скучно. Мне нужно что-нибудь подинамичнее».

«Вы думаете, что мир — это скучно? А что насчет процветания?»

«Нет, процветание — это круто».

«Именно И мы как международное сообщество должны стремиться принести процветание на все изолы».

Он улыбается тебе улыбкой с агитационного плаката — такой, которая по результатам фокус-тестирования находит наиболее положительный отклик среди самой доверчивой части электората.

«Да, от всей этой херни в сон клонит».

«Это потому, мой друг, что вы не сталкивались с альтернативой. И не дай-то бог».

«Нет, мир — это вполне себе здорово».

«Именно. Я не считаю, что это скучно. Я считаю, что это наполняет жизнь смыслом. Мир позволяет мне пить кофе по утрам, играть днем в гольф, встречаться вечером с друзьями».

«Морализм — это идеология иноземных захватчиков. Власть в Ревашоле должна принадлежать ревашольцам».

Лейтенант откашливается. «Само собой, личные взгляды детектива могут не совпадать с официальной позицией РГМ».

«Я согласен с тем, что ваша полная автономия — это очень важно. Но это длительный процесс. Ничего не случается за один день».

«Демократия — это бессмысленный обман, пока рабочий класс стонет под пятой капитала».

Лейтенант откашливается. «Само собой, личные взгляды детектива могут не совпадать с официальной позицией РГМ».

«О, мой друг, но разве революция не показала нам наглядно, что коммунизм не работает?»

«То есть вы хотите мне сказать, что этот мир у нас тут работает?»

«Он движется в правильном направлении, и только это имеет значение, друг мой. Прогресс измеряется в сантиметрах».

«Просто мы еще не пробовали настоящий коммунизм».

«Ах да, недостижимый идеал — и на меньшее не соглашаться! Удачи вам с этим, друг мой».

Твое нескончаемое пьянство вряд ли позволит тебе собрать какие-то силы в свою поддержку — и он это понимает.

«Он „не работает”, потому что его безжалостно раздавила Коалиция».

«Ах да, большая и злобная Коалиция раздавила революцию. Но скажите, если революция шла к успеху, разве можно было бы ее так просто раздавить?»

«Неужели мы настолько плохи — потому что стремимся к компромиссу, миру и процветанию на разумных и достижимых условиях? Спросите себя об этом».

(Провернуться к Киму.) «Ну а ты, лейтенант, моралист?»

«А? Я? Я... эм-м...»

Ты застал лейтенанта врасплох, но всего лишь на мгновение. Он быстро берет себя в руки.

«Я — лейтенант РГМ, и моя цель — поддерживать закон и порядок в Ревашоле».

«Ответ настоящего моралиста», — кивает мужчина.

Лейтенант хорошо натренирован в искусстве устраивать показуху перед начальством.

«Но что такое нормальный и стабильный мир?»

«Окцидент — это нормальный мир. Орания, Сюр-ля-Кле...»

«А я — моралист?»

«Ну... вы цените свободу? Вы верите в нормальный, стабильный мир, в котором правят демократические ценности?»

(Повернуться к Киму.) «Выходит, когда я говорил, что лакей капитала, это означало, что я сучка Моралинтерна?»

«О-о-о...» (Повернуться к Киму.) «Выходит, на самом деле мы работаем на Моралинтерн? Ну, не так уж плохо».

(Он кивает.) «Есть работодатели куда более зловещие, чем Моралинтерн».

(Повернуться к Киму.) «Выходит, когда я говорил, что служу заграничным интересам, это означало, что я сучка Моралинтерна?»

«Вы моралист?»

«Расскажите мне об Орании».

«Орания — это образцовая нация, которая, будучи одним из основных членов ЭПИС, финансирует 28 % нашего годового бюджета. Вместе с Сюр-ля-Кле Орания, пожалуй, — самый выдающийся участник международного сообщества».

«А какая из них больше соответствует идеалам ЭПИС?»

«Обе страны входят в число основателей, а это значит, что обе соответствуют идеалам. У Орании большой политический вес, а Сюр-ля-Кле занимается экономической стороной дел — там находятся штаб-квартиры основных учреждений ЭПИС».

«Хорошо, но если не брать ЭПИС — что такое Орания?»

«Экономика Орании — одна из самых развитых в мире. Она успешно перешла от тяжелой промышленности к продвинутым услугам и в целом служит локомотивом устойчивых изменений в международном сообществе».

Но он так ничего и не сказал тебе про Оранию.

«Вы можете по-нормальному разговаривать?»

«О чем?»

«Об Орании. Просто расскажите мне, как там живется».

«О, это очень урбанистичная, очень хорошо организованная страна. На улицах чисто, конки ходят по расписанию, люди вежливые и трудолюбивые. Как я уже говорил, они — пример, которому должны следовать все менее развитые нации».

Если он столько знает об Орании, то, может быть, и об оранских наемниках в курсе?

«Я как-то слышал отсюда, что это изрядного размера сверхдержава». (Постучать себе по лбу.)

«Можно и так сказать, да. У них определенно есть возможность оказывать влияние на других, но они делают это только во имя стабильности в регионе. В конце концов, Орания — государство Моралинтерна, а не какая-нибудь мескийская фашиствующая петрократия».

«Что такое stabilité цен?»

«Самая важная штука на свете».

«Ну, теперь-то все ясно».

«Это главная цель любой разумной монетарной политики. Поддерживать stabilité цен крайне важно для сохранения высокого уровня экономической активности, а она, в свою очередь, позволяет бороться с безработицей...»

«...и это ключевой фактор для поддержания stabilité цен...»

«Фактически, это способ следить за тем, чтобы цена на хлеб не менялась».

«Précisément! Слишком высокая инфляция — и хлеб становится вам не по карману; слишком высокая дефляция — и он такой дешевый, что пекарю нет смысла работать».