Разговор · Элизабет

«Слышала я про ваше заболевание. Люди судачат. Я такое не терплю. И сочувствия к вам тоже не питаю».

«Давай по чесноку. А какую музыку ты таки слушаешь?»

Она будто размышляет, не ответить ли... но потом чуть качает головой.

«Анодную танцевальную музыку. Вам не понять».

Ты не просто понимаешь — ты еще и разбираешься.

«Чего это не понять? Прекрасно я всё понимаю. Это прогрессивная звуковая палитра, сочетающая ритмы кочевников с поп-мелодиями».

«Прекрасно, словарь вы читали. Это еще не понимание».

«Танцевальную? То есть как диско? Я под него немало поплясал».

«Нет, — она придерживает дыхание, — не как диско. Диско — живой труп».

«Да щас».

«Ну, вам удается держать его на аппарате жизнеобеспечения».

«Ладно, оставайся при своем мнении».

«Останусь». Кажется, ты ее не переубедил.

«Кому „нам“?»

«Хельмдаллерманам».

«Хельмдаллерманы» — это отсылка к серии нордических приключенческих боевиков «Человек из...» Хотя знаешь, это сейчас не особо полезно. Отстаю.

Извини.

«О, так ты хельмдаллер-фан?»

«Нет». Непохоже, что ей нравятся модные приключенческие боевики.

«Очень даже многим нравится хороший диско-брейкдаун».

«Мне. Всё. Равно».

Удар слева, прямо в щи.

«Может, ты и права».

«Послушайте, офицер, мы уже закончили обсуждать ваши музыкальные вкусы. У вас есть вопросы к моим клиентам или нет?»

«Ладно, сменим пластинку». (Подвести итоги.)

«Да».

«Ты права. Ни черта я не знаю. Что такое анодная музыка?»

«Что-то за пределами ваших горизонтов».

Ты никогда не сумеешь услышать эту музыку так, как слышит ее она. Ей от этого даже немного грустно; потом ощущение уходит.

Она имеет в виду, что эта музыка принадлежит будущему — которого ты не увидишь.

А если я хочу ее услышать? Почему-то она у меня на уме...

Для истинной целеустремленности нет непробиваемых стен.

Угу, мне пофиг.

Ага, зачем интересоваться окружающим миром. Возвращайся к унылой и грубой работе сыщика.

О, ты еще как понимаешь.

«А что, если я хочу допросить не Тита, а тебя?»

«А не имеет значения, чего хотите вы, офицер. Лучше не проверяйте границы своей власти. В Мартинезе вы никто».

Я вижу, что ты подумал. Ты хочешь тревожно спросить «А то что вы со мной сделаете?» Не спрашивай. Если мысль прозвучала у тебя в голове, это еще не значит, что ее надо произносить вслух.

Не сказав этого, ничего важного не потеряешь.

«Слушай, а можно одолжить у тебя садовые перчатки?»

«Нет».

«У меня там труп. Мне правда надо».

«Ответ — нет».

«Ладно тебе, Лиззи. — Громила отпивает пива. — Мы в Мартинезе люди щедрые. Если речь идет о вещах. О собственности».

Ого — серьезно? Политическое высказывание? Даже об этом?

«Ладно». Она отдает тебе пару желтых садовых перчаток.

«Спасибо, товарищ. Собственность есть кража».

«Площадный идиот», — качает головой она.

Твое понимание тягот рабочего класса устарело лет эдак на сто, думает она.

«Я не заслуживал этой подачки. Хочу жить — должен был сам суметь вертеться».

«Благодари меня, а не ее».

Что ни день, то новый виток кручения-верчения в свободном мире!

«Спасибо».

«Благодари меня, а не ее».

«Да, копчик, не забывай — Тит сделал тебе одолжение».

«Не стоило мне так помогать. Я твой враг. Суть природы в борьбе».

«Ты прав. Не стоило».

«Ладно».

Она молчит.

«Тогда поговорю с Титом!» [Уйти.]