Разговор · Элизабет

«Да».

«Ты восьмой парень Харди? Девица Харди?»

«Нет», — сухо отвечает она.

«А могла бы, Лиз. Ты бы кем угодно могла быть. Даже моделью».

«Даже мо... — Лицо ее каменеет. — Глен, у меня есть диплом. Я юрист».

Он прав. С таким лицом она прекрасно вписалась бы на обложку «Ля Дебютан Интернасьональ».

«Ладно, сменим тему».

«Да».

Она не может быть девицей Харди. Нет, очевидно, нет.

«Проспись, Глен. Она юрист с образованием».

«Ну и что? Вообще-то многие модели дохуя умные, мудила!»

«Нет, Глен, это не так». Голос ее холоден и равнодушен.

Своего мнения на твой счет она не поменяла.

«Знаешь, а он ведь прав. Ты очень симпатичная».

Лед в ее глазах красноречивей любых слов. Она не находит это забавным.

«Какую роль ты во всём этом играешь?»

«Как уже было сказано, я юрисконсульт. — Она скрещивает руки. — Проблемы со слухом?»

«Я юрист, очевидно. Юрисконсульт профсоюза докеров. — Она скрещивает руки. — Рекомендую хорошо обдумывать, что собираетесь говорить моим клиентам».

«Я разберусь», — говорит девушка людям в столовой. Потом оборачивается к тебе...

«Офицер Дискотека. — Она холодно улыбается. — Все еще гадаете, слушаем ли мы диско? Не слушаем. Не слушаем больше диско».

Вмиг будто нрав ее переменился. Сия девица холодна как лед.

«Я просто подметил, что увидел. Стимул — реакция».

«Стимул, ага... Я не садовница. Я юрисконсульт профсоюза докеров». Она скрещивает руки.

«Давайте к делу. Вы ищете Тита Харди. Полагаете, у него есть для вас полезная информация. Может, и правда есть». Она указывает на мужчину справа от себя.

«Вот Тит. Говорите. Но помните: я с вас глаз не спущу. Никакого давления, никаких официальных заявлений. Район Мартинез не признает за вами право арестовывать людей».

«Не имеет значения, что вы там признаете. Если будет нужно, мы произведем арест».

Она молчит. Взгляд говорит всё необходимое.

Не та ли эта мисс Бофор, которую поминал Простак Лео? Которую Эврар отсылал учиться юриспруденции?

Ну и как там дела с уборкой? «На хер полицию», вот это всё? Она обещала всё почистить.

М-м-м... ты готов биться об заклад, что Простак Лео упоминал что-то про какую-то юристку Элизабет... но ты слишком тупой, чтобы это запомнить.

«Прежде чем познакомиться с локацией, я хотел побольше о ней узнать. Это вполне нормально».

«Конечно, чрезвычайно нормально... Я не садовница. Я юрисконсульт профсоюза докеров». Она скрещивает руки.

«Ты та садовница!»

«Я не садовница. Я юрисконсульт профсоюза докеров». Она скрещивает руки.

«Ага. Перед тобой эпидермохроматический полицейский. Живи с этим».

«Конечно. А я просто эпидермохроматический юрисконсульт профсоюза докеров», — не моргнув отвечает она.

«Я не хочу ссор. Я пришел выполнить свою работу — и всё».

«Ну да, вы просто выполняете работу... Я не садовница. Я юрисконсульт профсоюза докеров». Она скрещивает руки.

«Мне просто было интересно, что ты слушаешь. Обычное любопытство!»

«Ага, вы любопытный... Я не садовница. Я юрисконсульт профсоюза докеров». Она скрещивает руки.

«Врунья! Ты не садовница!»

«Верно, я не садовница. Я юрисконсульт профсоюза докеров». Она скрещивает руки.

«Детектив Цвет кожи. — Она холодно улыбается. — Как видите, я по-прежнему черная. Еще какие-нибудь тонкие наблюдения?»

Вмиг будто нрав ее переменился. Сия девица холодна как лед.

Она права. Ты эпидермохроматический полицейский.

«Детектив Потеряшка. — Она холодно улыбается. — Все еще не можете сообразить, куда попали? Если забыли — вы в Мартинезе. Советую не злоупотреблять нашим радушием».

«А вы сегодня другая. Не столь дружелюбная».

«Далеко вы забрели, лейтенанты... В этом районе не слишком жалуют самопровозглашенных милиционеров».

«Так, а ты?..»

«Я юрисконсульт профсоюза докеров. Я за вами следила». Кажется, она ждет какой-то реакции.

«Я не хочу ссор. Я пришел выполнить свою работу — и всё».

На лице ее не шевельнулось ни мышцы, но она ловит твой взгляд своим — строгим и проницательным.

«Вы ищете Тита Харди, полагая, будто у него есть сведения об убийстве, которое расследует РГМ. Хотите его допросить». Она указывает на стоящего посреди зала мужчину.

«И правда, лейтенант. Там, на углу, она вела себя дружелюбнее».

«Хватит. Давай серьезно».

«Ты не садовница!»

«Верно, я не садовница. Я юрисконсульт профсоюза докеров». Кажется, она ждет какой-то реакции.

«Далеко вы забрели, офицер... В этом районе не слишком жалуют самопровозглашенных милиционеров».

«Далеко вы забрели, лейтенанты... В этом районе не слишком жалуют самопровозглашенных милиционеров».

«Далеко вы забрели, офицер... В этом районе не слишком жалуют самопровозглашенных милиционеров».