Разговор · Сила воли

«Да».

В яблочко!

«О чем это вы?»

«Это я звонила. И я буду благодарна, если вы сохраните это в тайне. В Мартинезе таких, как я, называют стукачами».

«Мы гарантируем конфиденциальность любого сообщения о преступлении в Ревашоле».

«Прежде чем мы продолжим, скажите, если за такое могут назвать стукачом, почему вы это сделали?»

«Потому что я больше не могла. — Она затягивается, голос становится хриплым от отвращения. — Никто не позвонил. А он все висел и висел. А потом они еще начали раздевать его...»

Срывать с него броню, осквернять его, бросать в него камни...

«Звонивший попытался изменить свой голос...» — произносит лейтенант в явной попытке отвлечь ее от картин, которые рисует воображение.

«Я бы не сказала, что пыталась изменить его. Просто приглушила микрофон и добавила немного помех на телефонной линии — чикнула провод».

«Чикнула?»

«Кусачками для ногтей. И добавила радиошума. Через линию без напряжения».

То есть она и есть тот таинственный хулиган, что обрезал Гарту телефонную линию!

«И заодно повредили телефонную линию внизу».

«Серьезно? — Она смотрит на свой кофе. — Черт. Я не хотела. Я понятия не имела, что делаю».

А вот и очередной кусочек головоломки. Хорошо. Молодец, я люблю, когда все становится по местам.

Ты поосторожнее с этим парнем. Такого любителя головоломок очень легко обдурить.

Однако она умно придумала. Так просто и элегантно: спутала провода.

«Похоже, вы все-таки знали, что делаете. Очень находчиво».

«Спасибо». Она выдавливает из себя улыбку.

Она сейчас как мелкая девчушка, которую ты хвалишь за мастерски починенный велосипед.

«Но зачем все эти сложности?»

«Не знаю. Это было глупо. И еще я была пьяна. Возможно, я боялась, что профсоюз прослушивает линию. Местные говорят, они ведут прослушку».

Не больно-то и убедил нас сей ответ, но ладно. Да будет так. В дальнейшем же давленье смысла нет.

«Спасибо, что позвонили. Вы правильно поступили».

«Я не хотела. Но пришлось. Иначе он бы все еще висел там...»

«Я не хотела. Но пришлось. Иначе он бы все еще висел там...» Она отворачивается.

«Ему недолго там осталось. Скоро мы отправим тело в морг».

«Я не хотела. И он все еще висит там...» Она отворачивается.

«Мы сегодня же отправим тело в морг. Не переживайте».

«Ну что ж, в любом случае спасибо, что позвонили».

«По крайней мере, вы позвонили».

«Тем не менее, это было рискованно».

Промолчать.

Должно быть, ее этому кто-то научил...

«На какой телефонной линии?»

«На той, что внизу, детектив. Я звонила из „Танцев“».

Умно придумала. Так просто и элегантно: спутала провода.

Правильно ты решил, что в повреждении телефонной линии есть что-то подозрительное!

Так вот почему телефон не работает. Она испортила телефонную линию в «Танцах»!

«Звонивший попытался изменить свой голос».

«Звонок, в котором сообщили о повешенном... Это были вы?»

«Это я звонила, — кивает она. — И я буду благодарна, если вы сохраните это в тайне. В Мартинезе таких, как я, называют стукачами».

Промолчать.

Она с горечью соглашается. Ей больно.

Интересно, достаточно ли этого, чтобы...

«Это вы звонили?»

Не говорить этого.

Она немного сутулится и кажется от этого меньше.

Ей больно. Но достаточно ли больно, чтобы...

«О да, — горько отвечает она. — Где я его только не вижу. С крыши, из окна в ванной. Во снах...»

«Что вы можете про него рассказать? Имя, цвет глаз, возраст?..»

«Простите, я не могу об этом говорить, — произносит она, затягиваясь сигаретой. — Не сейчас. Может, позже. Я постоянно вижу его. Как сейчас. Цвет волос и прочие подобные вопросы — я пока не могу об этом». Она снова затягивается, еще более нервно.

«Понимаю, это тяжело. Можем вернуться к этому вопросу позже».

Она имела в виду, что видит его во сне.

«Я тоже видел его во сне».

«Правда? Полагаю, ваш сон сильно отличался от моего». Она докуривает сигарету: самое время закурить новую.

Она видит его в своих объятьях.

«Я вижу его так, будто это я».

Она погружает сигарету в пламя зажигалки и вдыхает, затем обращает взгляд на тебя. Ее легкие заполнены дымом.