Разговор · Трепет

Теплый воздух потоком поднимается вокруг тебя, окружая здание, на крыше которого ты стоишь. Ты чувствуешь, как меняется форма потока, как птицы и клочки бумаги парят в этом восходящем тепле. Вместе с миллионами литров воды все возносится к великому островалийскому небу.

Почему поток идет вверх?

Потому что тепло. Это тепло наступающей весны, пришедшего в залив океанического течения, гуляющих по улицам людей и шумящих в порту машин. А еще — тепло мазута.

Содрогнуться.

Испарения собираются в огромное кучевое облако, воздушный замок высотой в тысячу метров. Кричат пролетающие мимо чайки — транзитные пассажиры этого терминала. Они тоже играют свою роль в этом процессе: роль почетной стражи.

Чьей?

Ее. Она — гостья, которая ждет.

Чего она ждет?

Славы небесной. Скоро все эти тучи прольются дождем. Придет весна. Еще два месяца. Может, меньше. Самое время.

«Чего вы ждете?»

«Вы имеете в виду здесь, в Мартинезе?» Она медленно и долго затягивается сигаретой...

«Неважно. Давайте сменим тему».

«Конечно».

Кивнуть.

«Чуда. Теперь меня может спасти только чудо».

«О каком чуде вы говорите?»

«О Возвращении, конечно. — Она улыбается. — Теперь я знаю, мое место не здесь, я лишь транзитный пассажир. В промышленном шпионаже все только и говорят о Возвращении. Отчаяние, сомнительные дела. В этом однополярном мире — всё обман».

Перевести взгляд на крышу и поежиться.

Все мы — гости на этой изоле. Гости воздуха и воды, а также влаги, что между ними. И ты, разумеется, тоже.

«Что такое Возвращение?»

«Неужели вы не знаете? Я думала, вы местный. Вы выглядите истинным ревашольцем».

«А, так вы не знаете? Я допился до того, что не помню ничего о себе. Похоже, с людьми такое случается».

«Возвращение — это отчасти городская легенда, отчасти политика. Последняя надежда дураков. Единственное, что у меня есть, — улыбается она. — Ходят слухи о каком-то событии, которое произойдет где-то здесь...»

«В Ревашоле. В Западном Ревашоле. Говорят, это случится скоро. И тогда все изменится».

«Le Retour...» — произносит лейтенант. Он хмурит лоб и откладывает свои записи.

«Поэтому вы сказали, что хотели бы сдаться в свободном Ревашоле?»

«Да... — Она смотрит на небо, а потом переводит взгляд на тебя. — Думаю, поэтому».

То есть она считает — отчасти, по крайней мере, — что это Возвращение означает начало самоуправления в Ревашоле. Она сделала свою ставку.

«Вас привел сюда какой-то слух?»

«Нет, меня сюда привели деньги и поддельный паспорт. Прежде всего, чтобы спрятаться. В самой нестабильной части Зоны реала, где проще всего исчезнуть».

«Там, где в стенах достаточно щелей, чтобы можно было сквозь них просочиться. Это просто... помогает мне дожить до утра. Немного espérance».

Однако эта история все равно повлияла на выбор места, где спрятаться. Тут должен быть какой-то скрытый смысл...

«Как скоро это случится?»

«Скоро. Но этого скоро ждут уже почти сто лет, так что не обольщайтесь».

«Не переживайте, лейтенант, — оборачивается она к твоему напарнику. — Я уверена, это не значит, что улицы сразу захлестнет волна ужасного насилия».

«Эти улицы? — Он смотрит через перила. — Я бы не был так уверен».

«Спасибо. Последний вопрос. Вы правда верите, что это произойдет?» (Подвести итоги.)

«Да». Она прикуривает новую сигарету.

«А я — нет».

«Напрасно. — Лейтенант смотрит на море. — Что-то случится, какая-то беда. Весна будет непростой. Не знаю, что именно нас ждет, но...» Он качает головой.

«В этом городе что-то происходит». Она кивает. Облако дыма. «Я чувствую. Когда выхожу ночью на улицу...»

Она обрывает мысль. Снова поднимается ветер. Прямо над ней собирается огромное кучевое облако, готовое низвергнуться осадками. Придет апрель, за ним — май. Через месяц или два... Ты содрогаешься. Чувство уходит. Мысль заканчивается.

«В этом городе что-то происходит. Я чувствую. Когда выхожу ночью на улицу...»

«Я тоже».

«И я, детектив. — Лейтенант смотрит на море. — Что-то случится, какая-то беда. Весна будет непростой. Не знаю, что именно нас ждет, но...» Он качает головой.

«В этом городе что-то происходит. — Она кивает, выпуская облако дыма. — Я чувствую. Когда выхожу ночью на улицу».

«О Возвращении чего идет речь?»

«Короля? Народа? Коммунизма? Инвестиций? — Она склоняет голову набок. — Не знаю. Все очень размыто, как и любое обещание».

«Но в то же время, знаете, это не может продолжаться вечно. Что-нибудь сломается. Так было всегда».

Это пустой сосуд, амфора, которая только и ждет, чтобы ее заполнили. Прошлое обязательно возвращается, чтобы сформировать будущее. И когда это происходит, надежды многих людей оправдываются.

«Какое-то политическое событие? Откуда вы знаете?»

«Как я уже говорила, ходят слухи. Среди тех, кто занимается конкурентной разведкой. Многим людям — таким, как я, — нужен... новый цвет на карте. На карте ведь сплошная синева. И эта синева нас не любит».

«Знаете, я несколько забывчив. Забываю о многих вещах. О том, как быть полицейским, например».

«Просветите меня».

«Ну что ж, Возвращение — это... Отчасти городская легенда, отчасти политика. Последняя надежда дураков. Единственное, что у меня есть. Ходят слухи о каком-то событии, которое произойдет где-то здесь...» Она озирается, смотрит на небо.

«И о каком же чуде вы говорите?»

Она здесь в безопасности?

Пока ты ее защищаешь.

И снова ничего. Небо медленно скользит над твоей головой. Женщина выдыхает облако дыма — запах табака с ментолом. Звучит как вздох.

Ничего не происходит. Над планетой повисло множество капель — бесцветных, перетекающих одна в другую...