Ты протягиваешь руку и невольно зажмуриваешь глаза. Становится темно. Ты чувствуешь…

«Да, и еще кое-что. Правда, отлично сработано, детектив».

Это слово будто повисает в воздухе подвала. Снаружи гудит морской ветер, где-то далеко жужжат машины для мороженого...

Детектив.

Это слово будто повисает в холодном воздухе двора. Где-то далеко лает собака, еще дальше шумят моторы машин...

Детектив.

«Кто мог такое сделать?»

«Это нам предстоит выяснить. Но это... это немного упрощает нам задачу».

«Может быть, пуля даст нам больше ответов?»

«Да. Мы должны внимательно рассмотреть ее. Я уверен, что она способна нам что-то рассказать».

Этот маленький кусочек металла может многое рассказать об оружии, из которого стреляли.

«Может, они застрелили его, пока вешали?»

«Чтобы избавить от мучений? — задумывается он. — Это возможно, но не объясняет остальных несоответствий, в частности — отсутствия борьбы. Может, это от недостатка интеллекта, но я предпочитаю работать с одной теорией за раз. А тут просто за версту несет манипуляцией».

«Зачем это было нужно?»

«Чтобы что-то скрыть? Настоящего убийцу? Настоящий мотив? То, что на самом деле здесь случилось».

«Ну как мы не догадались!»

«У меня были сомнения, — кивает лейтенант. — На руках никаких следов борьбы, на шее не было царапин от ногтей. И все же...»

Он хмурит брови, глаза становятся пустыми. По лейтенанту видно, как он жалеет, что не догадался об этом раньше.

Он говорит о том, что настоящей причиной смерти была пуля, а повешение — только попытка скрыть этот факт.

«Странгуляционная борозда, раздробленная подъязычная кость — все это было манипуляцией...»

«Да. И ремень вокруг шеи, повешение, даже то, что его затащили во двор... всё это делали уже с трупом».

«Труп, туру-ру-руп».

«Труп-туп-туп».

«Не слишком ли поспешно мы делаем выводы?»

«Я сомневался в первой версии с того момента, как осмотрел его руки, офицер. На них не было следов борьбы. И на шее нет царапин от ногтей — почему? Почему он не боролся за жизнь?»

«Были и другие признаки, маленькие детали. Всё слишком уж удобно подталкивало нас к очевидной вероятной причине. И мы клюнули на их приманку. Но больше этого не повторится».

«Мы едва не попались, — думает он. — Едва».

Остается, конечно, возможность, что его и застрелили, и повесили.

«Были и другие признаки, маленькие детали. Мы были правы, когда не стали записывать повешение в причину смерти. Преступники ждали от нас этого — но просчитались».

«Мы не попались на их удочку», — с гордостью думает он.

«Ты так думаешь?»

«Эта мысль не только что у меня появилась. Я сомневался в первой версии с того момента, как мы не нашли следов борьбы у него на запястьях. И на шее нет царапин от ногтей — почему? Почему он не боролся за жизнь?»

«Согласен».

«У меня уже давно были сомнения. С того момента, как я не увидел у него на руках следов борьбы, а на шее — царапин от ногтей...»

«Манипуляция?»

«Как я уже говорил, манипуляция — это работа с телом после смерти, чтобы спрятать настоящую причину смерти за ложной. В нашем случае...»

«...вот за этой», — показывает он на отметину на шее трупа.

«Манипуляция, офицер, это работа с телом после смерти, чтобы спрятать настоящую причину смерти за ложной. В нашем случае...»

Он говорит о том, что настоящей причиной смерти была пуля, а повешение — только попытка скрыть этот факт.

«Это совпадает с историей парней Харди».

«Так точно».

«Я все еще не уверен». (Задумчиво посмотреть на руку.)

«У нас есть обширное повреждение тканей в области раны. У нас есть пуля».

«Разве мы уже так не считали?» (Очистить руку в снегу.)

«То было тогда. На этот раз у нас есть обширное повреждение тканей в области раны. На этот раз у нас есть пуля».

«Похоже на рай».

«Все верно».

«Похоже на правду».

«Красота...»

«О да...»

Выудить его.

Ты зажимаешь предмет между указательным и средним пальцем. На ощупь это что-то острое и металлическое. Твое лицо искажает гримаса боли и сосредоточенности, и тебе остается только...

Медленно вытащить пальцы...

Внутренность его головы холодная и гладкая, как перчатка. Ты вытягиваешь руку, стараясь не упустить зажатый между пальцами приз, и от напряжения пот стекает у тебя по лбу...

С чавкающим всхлипом изо рта трупа появляется твоя рука, до запястья перемазанная кровью. Между пальцами зажато сокровище — крошечный свинцовый цветок.

«Пуля...» — лейтенант подставляет под нее пакетик с пометкой «вещественное доказательство».

Бросить туда пулю.

Пуля падает в пакет, оставляя кровавый след на пластике. Лейтенант подносит пакет к глазам и говорит:

«Калибр неизвестен. С насечками. Какой-то хрупкий сплав, который разлетается при ударе...»

«Можно мне ее забрать?»

«Конечно. Она ваша по праву». Лейтенант опускает пакет в твою окровавленную руку. Он кажется легким.