Тишину в этой части церкви практически можно потрогать. Все движения, все шорохи…

Тишину в этой части церкви практически можно потрогать. Все движения, все шорохи, производимые живыми существами, пропали. Кажется, во всем мире не осталось ничего, кроме этой церкви.

Может быть, если встать в нужном месте, то даже твои шаги будут совершенно бесшумными.

Стоп. Кажется, я до сих пор что-то слышу...

И вот уже этого больше нет. Не осталось почти ничего — лишь тихий, еле слышный гул.

Похоже, что звук здесь каким-то образом отделяется от источника, а иногда просто полностью затухает. Очень необычно.

Это все звучит как Серость.

Нет. Я хочу просто послушать.

Послушать что? Здесь почти ничего нет.

Ты едва слышишь даже собственное дыхание.

(Повернуться к Киму.) «Что тут творится?»

Лейтенант показывает себе на уши и отрицательно мотает головой. Потом он наклоняется ближе.

«Вы что-нибудь слышите?»

«Не слышу ни хера».

«Интересно, для чего... церковь построили с такой странной акустикой...»

Его отстраненный тон показывает, насколько ему некомфортно.

Может быть, церковь так устроена, чтобы в здании нельзя было шуметь, — петь и танцевать, например?

«Может, они боролись с песнями и танцами?»

«Хм-м, может быть...»

Похоже, что он не до конца убежден.

«Думаю, у нас просто воображение разыгралось. Не более».

«Хм-м, возможно. Темнота иногда действует так на людей».

«Что бы это ни было, это взаправду. Вокруг происходит нечто странное».

Лейтенант не отвечает, но ты чувствуешь, как он напряжен.

«Слушай, а что если это что-то паранатуральное?»

«Прошу вас, детектив, не начинайте».

Он пытается сохранять пренебрежительный тон, но на самом деле сейчас он более чем открыт для идеи о паранатуальных явлениях.

«Не-а. Но это что-то невероятное. Я с подобным еще не сталкивался».

«Почти ничего, и это меня начинает пугать».

«Просто в этой церкви... странная акустика. Какие-то инженерные шуточки».

Топнуть ногой и хлопнуть в ладоши.

Ты производишь какие-то приглушенные звуки, после которых тишина каким-то образом становится еще более... всеобъемлющей.

Посмотреть вверх, в подъем колокольни.

Стройные ряды потолочных панелей постепенно растворяются, а потом и вовсе исчезают в темноте уходящей наверх башни.

Вглядеться в тени.

Там словно бы что-то движется — в башне появилась тень, и она направляется к тебе, пробираясь меж других теней.

На потолке?

Да. В темноте кажется, что потолок бесконечно далеко...

Оно спускается. Спускается вниз, хватаясь за балки.

(Моргнуть.)

Кто-то висит на стропилах и глядит прямо на тебя своими черными глазами.

Может быть, возможно... с ним поговорить?

Проследить за движениями тени.

Это больше уже не тень — приближаясь, существо все больше материализуется. Это спускается какое-то животное.

«Вы что-то там заметили, офицер?» — проследив за твоим взглядом, всматривается в темноту лейтенант, пытаясь разглядеть то, что видишь ты.

О нет! Ты упустил его из виду. Куда оно подевалось?

Готовься к атаке!

От бездонной темноты у тебя начинает кружиться голова.

(Моргнуть.)

Кто-то висит на стропилах и глядит прямо на тебя своими черными глазами.

Может быть, возможно... с ним поговорить?

На что похожа темнота?

В ней видны еле различимые контуры деревянных конструкций. Ощущение огромной высоты.

Знаешь, в середине прошлого века в Ревашоле было объединение художников, презиравших использование черного цвета.

Это мне как-то поможет видеть в темноте? (Продолжить.)

Нет, это просто размышление, которое пришлось к месту. На самом деле, так терять время, наверное, опасно. Лучше остановиться.

Что они имели против черного?

Они хотели передать то, как мы на самом деле глядим на мир. Оказаться внутри цвета, ослепнуть от блеска первых лучей утреннего солнца на гребнях морских волн.

Такой эффект лучше всего достигается контрастным сочетанием комплементарных цветов, а не добавлением черного.

Хм-м... может, мне заняться живописью?

Сомневаюсь, что оставшихся тебе лет жизни хватит, чтобы наверстать упущенное в технике...