Тишину в этой части церкви практически можно потрогать. Все движения, все шорохи…

Это как-то нечестно по отношению к черному. Мне вот нравится черный. Смотри, как красиво.

Иногда, чтобы до конца осознать свои вкусы и предпочтения, необходима близкая встреча с чуждой тебе эстетикой.

Звучит как-то сложно.

Конечно, все это было бы проще объяснить на практическом примере. Но увы!

Почему именно в Ревашоле?

Тогда Ревашоль был ошеломительно цветным местом. Он большую часть мира обеспечивал красками.

Ты будто бы смотришь на собственное лицо, отраженное в исчезающих структурах... странный, чужеродный образ, который должен быть тобой.

Попробовать что-то рассмотреть — хоть что-нибудь.

Ничего не видно — только темнота... Она сгущается, нарастает, у тебя начинает кружиться голова, и ты уже не понимаешь, где верх, а где низ...

«На что вы там смотрите, офицер?» Он следит за твоим взглядом и всматривается в темноту, пытаясь разглядеть то, что видишь ты.

А что если я не хочу знать, что там такое?

Тишина, темнота... Они окутывают тебя как кокон. Ты больше не можешь двигаться.

Расслабься. Все будет хорошо.

Посмотреть вверх, в подъем колокольни.

Закричать во всю глотку.

Твой голос едва слышен — это не вопль, а тишайший шепот.

Это тревожит.

Откуда я знаю, как звучит Серость?

Из записей. Далекой Серости. Ты их слышал — мы все слышали.