Заметив тебя, мужчина под тридцать с жиденькой бородкой бросает журнал, который держал в…

«Чего?»

«Ваша очередь». Он вежливо делает шаг назад.

«А, задавать вопросы?»

«Что золотое и оранжевое, аки лесной пожар, но пахнет спиртом?»

«Вы издеваетесь?»

Ким собирается что-то сказать. Не мешать ему.

«Да не, реально. Подскажи — что золотисто-оранжевое и пахнет спиртом?»

«Вы. Это явно вы. Вы пахнете спиртом. И оранжевый».

Видишь — все согласны с цветовой гаммой. Она твоя. Мы на правильном пути.

Он поворачивается к Киму. «Нынче вот так полиция реагирует на вызовы? Мы ждали неделю!»

«Я понимаю ваше беспокойство, но чтобы мы смогли выполнить свою работу, вам необходимо держать себя в руках».

«Да, конечно». Он делает шаг назад.

Пару секунд управляющий кафетерием нервно ерзает под взглядом лейтенанта. Потом сдается.

«Я понимаю, что мы не сразу отреагировали на вызов. Но и вы не сразу доложили о трупе. Это ведь вы позвонили в полицию, так?»

Пару секунд мужчина нервно ерзает под взглядом лейтенанта. Потом сдается.

«Предвестник краха».

«Чего?»

«Ничего. Просто хотел узнать, что произойдет, если я это скажу. Узнал».

«Это всё что, шутка для вас? Нынче вот так полиция реагирует на вызовы? Вот таких присылает? — Он поворачивается к лейтенанту. — Мы ждали неделю!»

«Сумерки. Аз есмь они».

«Понятия не имею, о чем речь».

«Забей».

«„Забей“? „Сумерки“? Да что творится? Нынче вот так полиция реагирует на вызовы? — Он тычет в тебя пальцем. — Вот таких присылает? Лейтенант, мы ждали неделю!»

«Сему закатному краю недолго осталось. И неважно, понимаешь ты, о чем речь, или нет».

«Это всё что, шутка для вас? Нынче вот так полиция реагирует на вызовы? Вот таких присылает? — Он тычет в тебя пальцем. — Мы ждали неделю!»

«Я был на краю. Я видел конец».

«Забей».

«Я сейчас в активном поиске имени».

«Великолепно».

Ким собирается что-то сказать. Не мешать ему.

«Это как когда ушел из группы, но еще не выбрал имя для сольной карьеры».

«Восхитительно! Правда. Я от души. Но на заднем дворе — мертвое тело. В таких условиях никто не хочет работать! Неделя прошла!»

«Как уже было сказано, детектив Рафаэль Амброзиус Кусто».

«Можно мне выпить?»

«Нет, — для вящего акцента он нагибается вперед, — нельзя».

«Офицер... я скорее думал, что вы представитесь».

«Да Гарри небось».

«В каком смысле „небось“?»

«В том смысле, что я не исключаю этот вариант».

«Для вас это что, шутка? На заднем дворе труп, уже неделю как! В таких условиях никто не хочет работать!»

«Я забыл, как меня зовут».

«Повежливее».

«Буду повежливее, когда вы сделаете что-нибудь с трупом — он уже неделю болтается на заднем дворе! — Он машет рукой куда-то в сторону улицы. — В таких условиях никто не хочет работать!»

Быть может, он на тебя сердится? Он избегает взгляда, будто тебя вообще здесь нет.

За прилавком разглядывает чучело морской птицы мужчина под тридцать. Когда ты подходишь, он косится на тебя, а потом снова опускает глаза.

В глазах этих было презрение. Он и сейчас сознательно тебя игнорирует. Кажется, ты ему не очень.

Очень даже очень. Всё у вас клево. Время светской беседы.

«Что-то мне подсказывает, что я тебе не нравлюсь».

«Ну что вы, — говорит он, не поднимая глаз. — Вы герой. Подлинно героический коп».

Нет ли здесь связи с катастрофическим состоянием твоего номера?

«Это сарказм».

«Да неужто? А может, вы прикатили, сняли тело, раскрыли убийство и не разнесли номер у меня в отеле?»

«Божечки, я правда это всё сделал?»

«Нет, видите ли, на самом деле — нет. С тех пор, как вы сюда приехали, вы не сделали ничего даже отдаленно полезного».

«А чем я тогда занимался? Ты меня видел?»

«Нет, я вас не видел. Я не всегда здесь». Он снова опускает глаза и начинает щипать птицу.

«Что-то мне подсказывает, что ничего из этого я не сделал».

«Верно. За целых три дня».

«А чем я всё это время занимался? Ты меня видел?»

«Следи за языком. С офицерами так не разговаривают».