«Ну что, перформанс закончился? Хорошо. Чем я могу вам помочь?»

«Конечно помню, разве такое забудешь?» Она наклоняет голову набок.

«Помимо всего прочего, я забыл даже, где мое удостоверение».

«Детектив, я надеялась, что ваше заболевание — своего рода игра, способ вытягивать из людей информацию».

«Нет».

«Мне жаль, что вы оказались в такой чрезвычайно щекотливой ситуации. Я верю, что вы говорите правду. Однако в сложившихся обстоятельствах я не могу поделиться с вами конфиденциальной информацией, пока не увижу ваше удостоверение».

«Я понимаю, что этого от вас требует протокол, но... нет ли каких-то способов его обойти?»

«Боюсь, что нет, лейтенант. Это приказ моего работодателя...»

Стоп. Она же профессиональная переговорщица. Она всегда должна быть открыта для взаимовыгодных соглашений.

Она же профессиональная переговорщица. Она всегда должна быть открыта для взаимовыгодных соглашений.

«Хотел бы я, чтоб так оно и было».

«Возможно, так и есть. Однако я и правда не помню, где мое удостоверение».

Почему я должен сваливать всё на какого-то артиста?

Артистам нет доверия и быть не может! Они ничуть не лучше прочих клоунов.

«Недавно у меня случился один необычный приступ, из-за него я потерял удостоверение».

«Хм... понятно... — Это вызывает у нее все больше тревоги. — Хотите сказать, вы потеряли свое удостоверение в результате этого приступа?»

«Возможно. Я проснулся после ночи обильных возлияний и не смог вообще ничего вспомнить ни про свою жизнь, ни про этот мир».

«Да вы что!.. — сочувственно, немного даже грустно вздыхает она. — Полагаю, это объясняет некоторые своеобразные повороты нашей беседы».

Должно быть, у нее уже возникали такие подозрения.

«Как я уже говорил, — вступает в диалог лейтенант, — его методы, конечно, могут быть очень нестандартными, однако он все же офицер РГМ».

«Да, конечно. Мне жаль. Но, боюсь, я действительно не могу сообщить вам больше, пока не увижу удостоверение...»

«Однако, — добавляет она с некоторым сожалением, — мое отношение к вам не имеет никакого значения. Я должна соблюдать протокол. Боюсь, что не могу сообщить вам больше, пока не увижу удостоверение».

«Да вы что!.. — растерянно, немного даже грустно вздыхает она. — Что-то типа энцефалопатической амнезии? Не знаю даже, что сказать...»

«Я вам действительно верю, как бы наивно это ни звучало. Я просто даже представить не могу, с какой бы стати вам симулировать такое».

«Насколько знаю, я мог его съесть. Я ничего не помню. Ни про мир, ни про этот город. Ничего».

«Эм-м-м... да».

«Уважаемый, что вы там бормочете... Говорите же прямо».

«Боюсь, я не так уж много об этом знаю...» На мгновение она умолкает. Размышляет над чем-то.

Она тревожно хмурится. Но дело не только в тревоге. В ее взгляде мелькает... вина?

«Информация, которой я собираюсь с вами поделиться, содержит коммерческую тайну компании. Поэтому, чтобы соблюсти интересы своего работодателя, я вынуждена спросить ваше имя и номер удостоверения».

«Разумеется. Простите, нам следовало представиться... — Лейтенант протягивает ей синюю пластиковую карту удостоверения. — Я лейтенант Кицураги из 57-го участка...»

«Меня зовут Гаррье Дюбуа, я из 41-го участка. И у меня пока нет удостоверения».

«Приятно с вами познакомиться, Гарри. А что же случилось с вашим удостоверением?»

В беседе проскальзывает неловкость. Женщине не очень нравится такой поворот событий.

Сие должно быть очевидно: украдено оно артистом. «Не доверяй артисту» — знает каждый.

«Дело в том, что... У меня нет при себе удостоверения».

«И что же с ним случилось, детектив?»

«Зачем вам мое удостоверение?»

«Ну я же не могу раскрывать коммерческие тайны компании посторонним. Я все-таки подписала договор».

Но она же знает, что ты из полиции.

«Я лейтенант – дважды ефрейтор Гаррье Дюбуа из 41-го участка». (Протянуть ей свое удостоверение.)

«Приятно с вами познакомиться, лейтенант». Она изучает синюю пластиковую карту удостоверения, сканируя ее слева направо зеленоватыми жемчужинами поблекших глаз.

«А это мой коллега из 41-го участка, детектив Дюбуа». Он ждет, что ты покажешь ей свое удостоверение.

«На самом деле у меня при себе нет удостоверения...»

«О! И что же с ним случилось, детектив?» Она возвращает лейтенанту его документ.

«Удостоверение. Да, конечно. Удостоверение, которое всегда со мной».

Он выжидающе смотрит на тебя. Затем до него начинает доходить...

«А это мой коллега из 41-го участка, детектив Дюбуа, — он показывает на тебя. — Боюсь, в данный момент у Гарри нет с собой удостоверения. Надеюсь, моего будет достаточно».

«О! И что же случилось с вашим удостоверением, детектив?» Она возвращает лейтенанту его документ и поворачивается к тебе.

«А это мой коллега из 41-го участка». Он ждет, что ты покажешь ей свое удостоверение.

«На самом деле у меня при себе нет удостоверения...»

«Как интересно. — Она возвращает лейтенанту его документ и поворачивается к тебе: — Но где же оно тогда?»

«Удостоверение. Да, конечно. Удостоверение, которое всегда со мной».

Он выжидающе смотрит на тебя. Затем до него начинает доходить...

«А это мой коллега из 41-го, — он показывает на тебя. — Боюсь, в данный момент у него нет с собой удостоверения. Надеюсь, моего будет достаточно».

(Показать ей удостоверение.) «Кстати, я нашел свое удостоверение».

«Вам удалось найти его! Вот это да!» — Она изучает протянутую тобой синюю пластиковую карточку, читает.

Быстрое движение внимательных глаз. Как электронный принтер.

Она запоминает номер твоего удостоверения.

Женщина отдает тебе удостоверение. «Приятно с вами познакомиться, лейтенант – дважды ефрейтор Дюбуа. Я рада, что за дело взялся профессионал: ситуация у нас тут плачевная».

С удостоверения тебе на руку шлепаются водоросли, они пахнут рыбой. «Чем я могу вам помочь, лейтенант-ефрейтор?»