«Я пытаюсь обратить время вспять. Поможешь мне, майн брудер?»

Что на самом деле волнует этого мужика?

На самом деле нет никакой «культурной войны». Но есть — всегда была — борьба за приоритет при спаривании. К этой борьбе он не подготовлен, противники его круто превосходят.

И поэтому он... такой? (Продолжить.)

Это замкнутый круг — и он вряд ли его прорвет. Он обижен нехваткой женского внимания. Но эта же обида снижает его шансы оное получить...

Бедняга...

Так он обошелся со своими вводными данными. Ну, по крайней мере он пребывает в счастливом неведении относительно того, что круг его — замкнутый.

Так что мне ему сказать?

Просто не хами. Или хами. Или игнорируй это всё. Ты его не изменишь.

«Ты еще тут, недоносок? Или так и будешь стоять, будто клея нанюхался?»

Да нет, это я про себя.

Мы знаем.

Стоп. А со мной такое может случиться?

Легко.

Откуда ты знаешь, что уже не случилось?

Ну, может, не надо быть таким шовинистом?

Может, он и не был бы, найди он любовь пораньше? Но жизнь не знает сослагательного наклонения.

Почему его все превосходят?

Всё начинается с генетической лотереи. Некоторые — немногие — рождаются красивыми, внушительными великанами, а большинство — как этот мужик — просто обычными. Есть и совсем невезучие — те, кому не хватает конечности, органа чувств или чего похуже.

В глобальных катастрофах выживают в первую очередь середнячки. Это известный факт.

Но со средними данными можно сделать многое — а он не сделал. Теперь же, когда его лучшие годы миновали, уже и вряд ли сделает. Поле брани завоевали другие, а он оказался в самом хвосте очереди брачных партнеров.

Как он не подготовлен?

Всё дело в его пораженчестве и жалости к себе. Ему кажется, что мир должен ему партнершу, потому что он считает себя «хорошим парнем».

Женщины такое не любят. Это не секси.

Ему не хочется эволюционировать, развиваться, работать над собой. Он убежден, что для получения любви и уважения достаточно просто быть.

Но правда в том, что за каждую женщину борется сотня миллионов мужчин вроде него, и с таким отношением он точно никогда не окажется победителем.

Я тоже не подготовлен, меня тоже превосходят...

Ну, мы сейчас не о тебе.

Ты что, не слушал? В разгаре культурная война — и этот неожиданный герой, возможно, наша последняя в ней надежда. Это его и волнует.

(Осмотреться.) Но я не вижу никакой культурной войны.

Ты даже не сознаешь, что она идет, — вот как катастрофически ты проиграл! Слава богу, тут есть герой, готовый сражаться за нас всех.

Меня удовлетворяет этот вывод.

«Ты еще тут, недоносок? Или так и будешь стоять, будто клея нанюхался?»

Нет, думаю, это не всё...

(Глубокий вдох.) Надо крепиться.

Именно. Лишь пушки и мечи защитят тебя от демографических изменений и молодежной культуры.

«Слушай. Мне на минутку нужна твоя мошонка...»

Лейтенант выразительно поднимает бровь.

«Моя... что? А-а-а! — он с отвращением пятится назад. — Всюду ебучие педики...»

Он сбит с толку, дезориентирован...

Обмана ищ-щ-щет он...

Он поднял шерсть на загривке, ищет угрозу...

«Ты надо мной издеваешься, что ли, недоносок?»

«Что? Ни в коем разе!»

Он слегка расслабляется. «Все думают, легко водить фуру. А это вовсе не легко, понял?»

Урчание в животе подсказывает тебе, что с ним что-то не так...

(Пожать плечами.) «Ну, может, чуть-чуть».

«А ты думаешь, это так легко — оставаться в форме, когда ты шесть дней за рулем?! — срывается он на крик. — Тебе-то просто, ты целый день на ногах, только и жжешь калории...»

Урчание в животе подсказывает тебе, что с ним что-то не так...

Тревога! Обнаружен серьезный случай дисморфофобии!

«А что делать человеку вроде меня, а? Упражнения по жиму очка, как анальным акробатам в цирке педиков?!»

На самом деле на тренировках анальные акробаты выполняют дыхательные упражнения на диафрагме, а не сжимают анус. Немногие это знают.

Но ты — знаешь. Поди ж ты.

А еще «цирка педиков» не существует.

«Ага. Еще как!»

«Ну ты же у нас большой расист, так? Я думал, это твоя тема».

«В каком это смысле „большой“ расист?» — пристально смотрит он на тебя.

«Нутро подсказывает мне, что тебя-то я и ищу».

«Нутро, значит?» Он пристально смотрит на тебя.

Дальнобойщик не обращает на лейтенанта внимания. «Друг мой, не знаю, что ты затеял, но должен тебе сказать: время нельзя повернуть вспять...»

«Я видел демографическую статистику, я знаю, что говорят эксперты. Дни величия нашего народа остались позади, и мы к ним не вернемся».