«Не. Куно поебать на насекомых».

Над забором мелькает лицо девочки — она показывается ровно настолько, чтобы встретиться взглядом с Куно.

Она не знает, радоваться ли тому, что Куно наконец-то признал отстойность этого мероприятия, или тревожиться еще сильнее из-за того, что он продолжает говорить о себе в первом лице. Куно — это Куно. Не «я».

«Ладно, с этим разобрались, так что я пойду». (Подвести итоги.)

«Какого хуя они ваще ловят? — спрашивает он, прежде чем ты пойдешь. — Ловушками этими?»

«Островалийского фазмида».

«Хм», — бормочет он.

Он узнал название.

«Погоди, ты знаешь про островалийского фазмида?»

«Все, бля, думают, что Куно нихуя не знает... — огрызается он. — Пиздуй отсюда, ты заебал Куно».

Уходя, ты замечаешь, что он перестал по-петушиному покачиваться. Движение замедлилось. Будто иссяк завод часового механизма.

Между детьми повисло молчание. Они ничего не говорят и не смотрят друг на друга.

«Свидимся, Куно».

«Пиздуй отсюда, — не вполне уверенно говорит он. — Ты заебал Куно».

«Это тебя не касается». [Уйти.]

«Да и пофиг».

«Мы с Куно это обсуждали. Я обещал, что не буду тебя арестовывать».

«Не верю!» Она полностью исчезает за забором.

Промолчать.

«А это, дорогая, зависит от твоего поведения».

«Погоди, я не ослышался? Ты сказал „я“».

«Куно создал Куно. Что Куно хочет, то и говорит! Тут нет правил, мусор». Он делает шаг к тебе...

«Когда хочу, тогда и говорю „я“. А когда хочу, говорю „Куно“. Куно свободен. Свободен хоть подохнуть, сучка!»

Он иногда так делает, когда ситуация становится напряженной.

«Это здорово, Куно. Создавать искусство — круто».

«ГОСПОДИ, КУНО! Ты полностью оботстоишься где-то типа секунды через три! Не дай ему тебя оботстоить!»

«Город ярости звучит круто».

«Куно, мусор хочет тебе помочь, — стонет она, — вот насколько это отстойно. Пожалуйста, не говори, что ты...»

«Художник? — Он выпячивает грудь. — А что, может, и да. Слыхали? Я теперь заебись художник!»

«Не суть. Детки, я просто хотел спросить...»

«Да тебе на это мозгов не хватит просто. Куно что делает — то другим в башку не вмещается».

«Потому что оно слишком отстойное, Куно!»

«Я есть кто я есть, Ку. Иди в жопу!»

«То есть это город, о котором ты говорил».

«Сама хватит! Они сама ночь. Град саранчовый, Найт-сити. Город ночи, Город ярости...»

«Ты говоришь, что тебе поебать на насекомых, а потом строишь для них целый город».

«Это не город для насекомых, это Град саранчовый, — отвечает он, тщательно выговаривая каждый слог. — Саранча — это не просто насекомые. Они всё заполоняют нахуй. Пеленой».

«Хва-а-ати-и-ит!» — стенает она из-за ограды и зарывается лицом в руки.