Разговор · Дезертир

«Итак, получается, что дело было вовсе не в нем, а в ней». (Подвести итоги.)

«В ней...» — повторяет он, глядя на погасший костер, а потом на тростник. Уголок его глаза дергается.

До тебя доносится низкое шипение, почти на границе слышимости. Через мгновение оно прекращается.

Лейтенант одобрительно кивает тебе.

Вот оно. Теперь у нас есть мотив.

«Где она? — старик поднимает на тебя глаза. — Я не видел ее уже несколько дней».

«Сбежала. Не знаю, где она».

«Ну и молодец...» Он смотрит в сторону города и кивает. «Знаешь, под конец эта девчушка все время глядела прямо в прицел. Всю прошлую неделю глаз не сводила с острова...»

«По ночам, когда плакала или курила на крыше. Будто знала, что я здесь... Но это не имеет значения», — говорит он, ни к кому не обращаясь.

По ту сторону порта на берегу реки Эсперанс два грузовых контейнера из дюралюминия возле терминала H — 57-й участок — поливает холодным дождем.

Посмотреть на запад...

Запертая в камере молодая женщина отходит одновременно от амфетаминов, барбитуратов и алкоголя. А два человека в коричневых костюмах размахивают удостоверениями МПС перед носом молоденького полицейского. Девушка слышит, как открывается дверь...

...и понимает, что все кончено. Они пришли за ней. Снаружи дело идет к закату, река несет свои золотисто-оранжевые воды в залив Мартинеза.

Там, на ветхом причале у безымянной деревушки стоят два офицера полиции и один внештатный консультант и смотрят через узкую полоску моря. Из воды поднимаются развалины морской крепости, построенной Филиппом II, захваченной коммуной и снова потерянной во время высадки...

«Он там, занимается... я не знаю чем». Сателлит-офицер Викмар указывает на развалины. «Позади этого зенитного не знаю чего. Поэтому мы его не видим».

Внештатный консультант Хейдельстам настроен оптимистично: «Мы увидим лодку, когда он будет возвращаться. Сходим пока что за кофе. Я знаю одно интересное местечко, где...» — его голос слабеет и удаляется — все трое сходят с причала.

Мужчины уходят, а патрульный офицер Мино оглядывается через плечо на рассыпающееся укрепление, скрытое за пеленой дождя. Оно похоже на гнилой зуб, торчащий из воды...

В добрый час, Гарри, — думает она. — Пусть у тебя будет хоть что-то доброе...

Старик замолкает и опускает взгляд тебе под ноги. Обгоревшие поленья в кострище пропитались влагой от морского воздуха.

«Мы можем узнать больше... — лейтенант пользуется возможностью, чтобы обратиться к тебе тихим голосом. — Он разговорился...»

Кто знает, что еще он успел увидеть и сделать за все эти годы.

Ты мог бы узнать от него больше... Поговорить он любит.

Довольно. Арестуй его. Руки за спину — и дело с концом.

«Мы всяко-разно можем еще его покрутить... — шепчет пацан. — Он готовенький...»

Старик замолкает, опуская взгляд тебе под ноги на обугленные поленья.

Мужчины уходят, а патрульный офицер Мино оглядывается через плечо на рассыпающееся укрепление, скрытое за пеленой снега. Оно похоже на гнилой зуб, торчащий из воды...

Мужчины уходят, а патрульный офицер Мино оглядывается через плечо на рассыпающееся укрепление. Оно похоже на гнилой зуб, торчащий из воды...

Он знал, что она знает. Она смотрела на остров, размышляла — день за днем, сигарета за сигаретой...

На другом берегу, стоя на ветхом причале у безымянной деревушки, состоящей из бетонных домов с извечнитовыми крышами, двое офицеров полиции и один внештатный консультант смотрят через узкую полоску моря.

...и понимает, что все кончено. Они пришли за ней. Снаружи наступает ночь, река несет свои угольно-черные воды в залив Мартинеза.

...и понимает, что все кончено. Они пришли за ней. Снаружи весна, река несет свои сине-зеленые воды в залив Мартинеза.

Оставить эту мысль.

Молодая женщина, запертая в камере, отходит от амфетаминов, барбитуратов и алкоголя. Она дрожит и медленно тает перед твоим внутренним взором...

По ту сторону порта на южном берегу реки Эсперанс два грузовых контейнера из дюралюминия возле терминала H — 57-й участок — засыпает белым снегом.

По ту сторону порта на южном берегу реки Эсперанс два грузовых контейнера из дюралюминия возле терминала H — 57-й участок — стоят, окруженные неподвижным воздухом.

На другом берегу залива в центре города холодный дождь поливает сорокаэтажные башни. Над ними возвышается центральный аэродром Лозанны — подвешенный в сером небе кокон, окруженный гибридными кораблями.

Посмотреть на север...

На платформе стоит молодая женщина. Она отходит от амфетаминов, барбитуратов и алкоголя, но все равно улыбается, окруженная толпой людей и огромным призраком города, который покидает, чтобы оказаться в другом, далеко на юге.

Маленьком. Далеком. Скрытом. Не похожем на сверкающую люстру, что блестит в сумерках. Улицы, башни, многоквартирные дома и холодная вода. А на другом берегу — темная полоска развалин, которую можно разглядеть только прищурив глаза...

Прощай, Мартинез.

Маленьком. Далеком. Скрытом. Не похожем на сверкающую люстру, что блестит в ночи. Улицы, башни, многоквартирные дома и вода. А на другом берегу — темная полоска развалин, которую можно разглядеть только прищурив глаза...

Маленьком. Далеком. Скрытом. Не похожем на сверкающую люстру, что блестит на весеннем воздухе. Улицы и башни, многоквартирные дома и вода. А на другом берегу — темная полоска развалин, которую можно разглядеть только прищурив глаза...

Оставить эту мысль.

На платформе стоит молодая женщина. Она отходит от амфетаминов, барбитуратов и алкоголя, но все равно улыбается, окруженная толпой людей. Ее образ медленно тает...

На другом берегу залива в центре города снег засыпает сорокаэтажные башни. Над ними возвышается центральный аэродром Лозанны — подвешенный в снежном небе кокон, окруженный гибридными кораблями.

На другом берегу залива в центре города ветер с океана гуляет между сорокаэтажных башен. Над ними возвышается центральный аэродром Лозанны — подвешенный в небе кокон, окруженный гибридными кораблями.

«Сбежала, но помогла мне найти это место. Она поняла, что из крепости за ней кто-то наблюдает».

«Ушла...» Он смотрит в сторону города и кивает. «Я так и знал. Всю прошлую неделю она глядела прямо в прицел. В сторону острова, будто знала...», — вздыхает старик.

«По ночам, когда плакала или курила на крыше, она смотрела прямо на меня... Но это не имеет значения», — добавляет он, ни к кому не обращаясь.

«Я не имею права это обсуждать».

«Я знаю, что ее больше нет». Он смотрит в сторону города. «Взаперти или в бегах... Знаешь, под конец она все время глядела прямо в прицел. Всю прошлую неделю. На крепость. Будто знала».

«Будто знала, что я здесь... Но это не имеет значения», — добавляет он, ни к кому не обращаясь.

«Я ее арестовал».

«Взаперти у твоих хозяев. Скоро и я там буду... может, мы встретимся?» Он смотрит в сторону города. «Знаешь, под конец она все время глядела прямо в прицел. Как будто знала».

«Смотрела на остров, на крепость, будто знала, что я здесь... Но это не имеет значения», — добавляет он, ни к кому не обращаясь.

«Я ее арестовал». (Солгать.)

В полнейшей безопасности. Не потеряли же вы свидетеля.

«Так всему причиной сучки», — мрачно кивает он.

Теперь у нас есть мотив, детектив.

«В ней...» — повторяет он, глядя на погасший костер, а потом на тростник. Уголок его глаза дергается.